Хроники вечной жизни. Иезуит

Он ходил по пустым комнатам, представляя, как они будут жить здесь все вместе. Тем не менее, встреча оказалась для него неожиданной.

Июньским вечером, вернувшись со службы домой, он увидел в столовой мальчугана лет трех, темноволосого и черноглазого. Не успел Стефанио сообразить, что это его собственный сын, как услышал насмешливый голос Лукреции:

– Дорогой брат!

В письмах они условились, что будут выдавать себя за брата и сестру. Но в ту секунду Стефанио от неожиданности забыл об этом. Он с радостным восторгом смотрел на ту, по которой тосковал все последние годы.

– Лукреция!

Стефанио бросился к ней, но она глазами показала на соседнюю комнату, где в это время прибиралась служанка. Истосковавшимся влюбленным ничего не оставалось, как чинно поприветствовать друг друга.

Материнство изменило Лукрецию. Это была уже не та юная девушка, которую Стефанио провожал в монастырь клариссинок четыре года назад. На лице ее еще не появились морщинки, кожа осталась такой же мягкой и свежей, но что-то неуловимое, какая-то необъяснимая прелесть юности исчезла.

И тем не менее это была она – та самая женщина, которую он любил.

Стефанио обернулся к малышу. Тот стоял, накручивая на пальчик кудрявый черный локон, и задумчиво рассматривал незнакомца.

Отец взял его под мышки и поднял перед собой.

– Ну, здравствуй, Марио. Вот мы и свиделись. Какой ты большой!

Безумно хотелось обнять мальчика, прижать к себе, но Стефанио помнил, что необходимо соблюдать осторожность.

К счастью, служанка была приходящей. Прибравшись после ужина, она ушла, и влюбленные наконец остались одни.

______________

[i] В Италии эпохи Возрождения – судебный и полицейский стражник.

17

Они жили в разных комнатах, но ночи неизменно проводили вместе. Однако под утро, до прихода служанки, Лукреция всегда возвращалась в свою спальню, где возле ее постели стояла маленькая кроватка Марио.

Малыша приучили называть отца дядюшкой. Стефанио не предполагал, как больно ему будет слышать такое обращение.

Но изменить он ничего не мог и был рад хотя бы тому, что оба – и Лукреция, и Марио – находятся рядом.

Сын рос не по дням, а по часам. К шести годам у него, к огромному удивлению отца, проявились художественные способности и интерес к живописи. Мальчик часами сидел за столом, рисуя пейзажи, портреты и натюрморты.

Стефанио был озадачен. Он прекрасно помнил, как сто лет назад его маленький сын Франсуа увлекался тем же самым.