Хроники вечной жизни. Иезуит

итого восемь.

Бродяга послушно полез в суму, а пес, навострив уши, угрожающе зарычал.

– Чего это он? – забеспокоился лоточник.

– Что, Барат?

– Р-рр-рр...

– Давай скорее деньги, забирай это барахло и катись отсюда со своей сумасшедшей собакой!

– Да-да, конечно, – заторопился Ласло и отсчитал восемь монет.

Пес положил передние лапы на лоток и возмущенно гавкнул на продавца. Тот попятился и попытался нащупать что-нибудь тяжелое, но под рукой ничего не оказалось.

– Парень, мой пес без дела глотку драть не станет! – наконец сообразил Ласло.

– Видать, что-то не так.

Барат выразительно кивнул. Старик наклонился к нему.

– Что, товар плохой?

Пес не шелохнулся.

– Цена высокая?

– Гав!

– Он меня обсчитал?

– Гав! Гав! – пролаял пес и дважды кивнул.

– Ты еще у мышей в амбаре спроси, – рассмеялся продавец.

– Барат не глупее тебя, – обиделся Ласло. – Вот сейчас кликну стражника, он проверит, стоит ли моя покупка восьми пфеннигов.

Лоточник побледнел: за обман покупателя вполне можно угодить в тюрьму.

И тогда прости-прощай вольная жизнь.

– Подождите, подождите, – засуетился он, – может быть, я обсчитался. Давайте-ка еще разок.

Он быстро перебрал купленный товар, бормоча что-то себе под нос, и сдавленно сказал:

– Да-да, я ошибся, с вас пять пфеннигов.

– То-то же, – погрозил кулаком Ласло.

Он присел, обнял пса и поцеловал в мокрый нос.

– Умница ты моя...

Расплатившись, старик забрал товар и пошел прочь.

– Эй, погоди! – крикнул вслед торговец.

– Твоя собака, что, умеет считать?

– Да иди ты, – беззлобно отмахнулся Ласло.

Представление акробатов закончилось, и центр площади теперь был свободен. Ласло разложил на мощеной булыжником земле картонки, взял в руки кисть и, размахивая ею, принялся созывать народ:

От лотков отвлекаемся,

Представленье начинается.

Привел собаку я из дальней дали,

Такого пса вы сроду не видали.

Не только воет и лает,

Но пишет и книги читает.

Дай задание ему,

И увидишь, что к чему.

Торопись скорей, народ,

Представленье уж идет!

С десяток зевак уже стояли вокруг разложенного картона.

Ласло, обмакнув кисточку в краску, подал ее Барату. Тот взял кисть зубами и выжидательно оглядел публику.

– Кто тут грамотный, отзовись, – завопил старик.

– Ну, я, – откликнулся юноша в темной мантии, похожий на семинариста.

– А ну-ка, приятель, дай задание моему псу. Пусть напишет, что ты велишь.

– Первую монету – Богу, – подумав, предложил тот.