Адъютор

И я, сделав несколько шагов вперед, скрестил руки на груди, задрав голову так, как будто любуюсь небом. А оно действительно того заслуживало. Яркое, голубое, еще не выгоревшее от летнего зноя, оно радовало своей чистотой, так уже подзабытой за последнее время. Когда вечно было заполнено серо-сизо-черными дождевыми тучами.

Стоял и думал: «Может произойти совсем дурацкая ситуация - меня не признают. Или признают, но не успеют взять в сторону. И тогда я буду мокрым и грязным настолько, что поневоле придется вернуться.

И ведь предъявить никому не получится, поскольку намеренно на них не смотрю, и потому не смогу узнать никого. И что может быть глупее, как попытаться позже выяснить: кто это, поднимая за собой целые фонтаны воды, промчался по набережной Брикберса и окатил меня с ног до головы? А вообще получишь заслуженно, Даниэль, - усмехнулся я. – Говорят, в Доме Милосердия именно так от гордыни и излечивают – в купелях с ледяной водой».

- Вас не забрызгало? – поинтересовался я у женщины, одновременно слушая за спиной испуганный женский визг, мужские крики, какой-то скрежет и треск.

Оставалось только надеяться, что карета не перевернулась: все-таки неприятности в виде грязного дождя не стоят человеческих жизней. Но нет, проехав какое-то время на правых колесах, карета встала на все. Что вызвало новые крики и визг. Ну а затем она поехала дальше. Справедливости ради, теперь куда уже медленней. Чего, собственно, мы и добивались. Прохожих на набережной хватает, равно как и грязных луж.

- Нет-нет! – глядя на меня испуганно, ответила женщина.

Что было понятно: это сколько же нужно внушать страха, чтобы управляющий каретой человек поступил так, как он и поступил? Рискуя получить увечья, не говоря уже о большем?

– И еще спасибо вам! Пауль, Клара, поблагодарите господина!

Не имею ничего против, ведь ради них и старался. Женщина, поняв, что потоков грязной воды не избежать, успела прикрыть детей полами плаща, как наседка цыплят крыльями. Оттуда они теперь и выглядывали. Мальчонка лет пяти, и девочка года на три старше.

Несомненно, наряженные в лучше. Впрочем, как и их мать. Несложно догадаться, куда именно они направляются.

Сразу за поворотом расположен храм Пятиликого, и вскоре начнется служба. Та, на которую приходят обязательно всем семейством. Недаром же она называется Задружной. И тут одно из двух - либо мужа у нее нет, либо он тяжело болен.

- Спасибо, господин! – дети как будто специально заучивали, чтобы поблагодарить одновременно.