Адъютор

Только к чему ты мне все это говоришь?

- К тому, что твой отец мечтает о том, чтобы ты стал продолжателем его дела. Оказался на той же вершине, что и он. Путь куда для него был чрезвычайно труден. Ему пришлось поступиться многими вещами, и о некоторых из них ему сейчас не хочется вспоминать. Теперь ответь мне сам. Много ли тебе поможет в Клаундстоне, даже если по дороге туда ты умудришься стать лучшим из лучших? Где у тебя нет ни друзей, ни родственников, а лиц, на которых можно положиться хотя бы отчасти, хватит пересчитать на пальцах одной руки? У тебя не получиться наколоть на шпагу одного за другим всех тех, кто станет чинить тебе препятствия.

Даже вызвать многих из них не выйдет, поскольку они давно уже вышли из того возраста. Ты должен знать и уметь совсем другое. То, о чем тебе и без моих напоминаний прекрасно известно. И еще извини за нотации.

- И все-таки ты мне не ответил.

- Сар Штраузен, ты не калека, не хромец, у тебя прекрасное зрение, и хорошие рефлексы.

Остается только приложить долгий и упорный труд.

- Но чтобы так, как ты?

- Чтобы так – нет. Как сам я никогда не смогу подняться на твой уровень игры в шахматы.

Мне действительно крайне редко удается его победить – единичные случаи.

- Иногда ты все-таки меня побеждаешь, - наконец-то улыбнулся Клаус. – В отличие.

- Ну так и ты тренируйся. Что, может успеем разыграть партию до ужина?

Меньше всего мне хотелось сейчас играть в любую из тех игр, которые подразумевают собой умственные усилия.

И потому я с некоторой опаской ждал, что он согласится. Но нет, вместо этого он сказал.

- Ну что ж, откроюсь и я в ответ на твою искренность – отныне буду поддаваться тебе куда чаще.

Вот даже как?! Ну что ж, в моей жизни случались разочарования и побольше.

- Тогда и я начну уступать тебе время от времени.

Хотя в моём случае жертва была куда сильнее. Все-таки проиграть в шахматы, и получить довольно болезненный укол в ребра – вещи несопоставимые.

- На том и договоримся.

И к Клаусу, наконец, вернулось хорошее настроение, которое редко его покидает.

Писем было два. Одно от Клариссы, и она заявляла о том, что успела уже соскучиться. И еще оно содержало угрозу. Открыть благотворительный фонд специально для Даниэля сарр Клименсе, чтобы все несчастные поклонницы его мастерства владения шпагой, которых он неожиданно бросил, могли внести туда посильный вклад.