Палач Эвенкии

Они иногда приходят к нам, но их языка мы не знаем, даже старики наши не знают. А мы обычно не называем их, когда сами в тайге – вдруг услышат. А услышат – придут.

– Ну, придут, посмотрим тогда, кто сильнее! – боец преодолел сугроб и оказался на зверином следе.

Лабаз был старым и местами обветшалым. Четверо взрослых мужчин еле размещались в нём вповалку вместе с ружьями и продуктами. Пулемёт был накрыт полотнищем на санях. Благо кто–то запас возле лабаза сена, иначе тащить бы сани пришлось на себе – лошадь не умела искать траву в зимнем тайге.

Неместная она была, как и все они. За ними уже приходили, сапоги того, кто вёл тот отряд, Буравчонок носил уже полгода. Сейчас в этих сапогах было жутко холодно. Переминаясь с ноги на ногу, бывший есаул царской армии, вглядывался в темнеющий лес. Никто не вышел к их поляне, с тех пор, как рухнуло то дерево, никто не напал. Даже не приблизился к ним. Тайга была тиха и безжизненна, даже птицы не пролетали над ними. Эта безжизненность пугала Буравчонка, однако, с утра проверяли силки, и в тех было несколько зайцев – зверь в лесу всё–таки есть. А что не подходит – да и славно это.

В сумерках мало что видно, зато по–прежнему хорошо слышно. Где–то впереди, за гранью видимости, хрустнула ветка. Есаул усмехнулся и перехватил поудобнее ружьё, размышляя, успеет ли он разбудить остальных.

Сегодня перед её чумом стояли совсем другие люди. Она видела, как уходили её люди за дарами для неё, как запахивали двери.

Она видела их пристальный взгляд в промёрзшую Тайгу. Она улыбалась им вслед, она хотела свежей крови.

Вечерело. Люди выше и крепче ушедших на охоту окружали её чум. Одеты они были в жёлто–серую одежду и такие же остроконечные шапки. Держали они в руках воронёную сталь. А ещё на них не было печатей никаких богов, такие люди никогда раньше не приходили в её Тайгу, всегда кто–то во что–то верил или что–то знал.

Но нет, среди них был всё–таки один, который знал о ней – тунгус, который сейчас был наполнен страхом и стоял на коленях перед одним из пришлых, цеплялся за его одежду и умолял уходить, потому что всех их ждёт гибель. Она усмехнулась, когда услышала про гибель. Гибель – это всегда хорошо.

Неслышно ступая, она прошла мимо всех пришельцев, плевавших на колоду, трогающих обрывки какой–то одежды, молча озирающихся по сторонам.