Царь девяти драконов

Но пальмы и салы стояли неподвижно. Тихо и безмолвно.

Прошло около минуты прежде, чем земляк снова посмотрел на охотника. И когда тот повернулся, Шанкар едва не врос в дерево.

Черты лика Кали остались прежними, но... принадлежали другому человеку. Охотнику трудно было объяснить, если бы он вообще пытался это сделать. Перед ним стоял тот же Кали, но... другой. Исчезли мелкие морщинки возле уголков губ. Словно эти уста никогда не расходились в улыбке. Будто носили на себе маску вечной скорби. И глаза... в них была пустота.

Но не бездушная. А поглощающая. Осязаемая и тягучая, словно древесная смола. Шанкар не мог отвести взора от этих глаз. Чувствовал, как их взгляд проникает в самую душу и окутывает подобно пауку с мерзкими волосатыми лапками. К горлу подступила тошнота. Охотник не сразу сообразил, что Кали обращается к нему. Его голос звучал глухо. Отчужденно. И не походил на задорную речь того смотрителя зерна, которого он знал. Она походила на глас. Глас с того света.

— Ты прав дружище. Настала пора узнать тебе правду.

Не сводя взора с Шанкара, Кали медленно опустился прямо на землю, скрытую опавшей листвой. Скрестил ноги и положил руки на колени.

— Сядь, земляк. Поговорить надо. А то, эт самое, рухнешь еще да голову разобьешь.

Сил почти не осталось. Не отрывая взгляда от Кали, охотник сполз по дереву вниз. Шершавый ствол царапал кожу сквозь рубаху, но он даже не замечал этого. Шанкар пытался отвести взор от этих мрачных глаз хоть на миг, но не удавалось. Будто те приковывали невиданной силой.

.. и высасывали жизненные соки. Когда охотник коснулся прохладной земли, рука с кинжалом безвольно опустилась. Испачканное лезвие скрылось в листве, пальцы разжались. Дыхание оставалось тяжелым. С уст срывался пар. Кали же сохранял невозмутимость. Только его лицо будто посерело, лишившись всяких красок. А лик скорби стал еще глубже и отчетливей.

— Ты прав, Шанкар, — глухо молвил он, — нет меня здесь больше... ну, как нет... душа моя бродит впотьмах, не зная покоя. Я, эт самое, неупокоенный по обычаям.

.. мы... неупокоенные. Вот и видишь ты меня.

— Не только я, — просипел охотник, — мы все тебя видели!

— Кто все? — на мгновение Шанкару показалось, что уста Кали разойдутся в привычной улыбке, но они лишь дернулись, скривившись от внутренней боли. Затем лицо земляка вновь стало каменным. — Абхе, Каран? Так они с тобой пришли.

— Ты смотритель поля... ты работаешь у всех на виду... — охотник осекся, увидев, как Кали качает головой. Медленно и сокрушенно.