Царь девяти драконов

— Шанкар, Шанкар, — в голосе земляка сквозила тоска, способная затмить ужас перед тем, что пришлось увидеть и осознать минутами ранее, — ты ловец лесной дичи. Твои глаза должны быть зорки, а ум, эт самое... наблюдателен, — Кали вновь посмотрел пустыми очами охотнику прямо в глаза, заставив того вжаться в пальму, — вспомни.

Перед мысленным взором пронеслись события последних дней. Встреча с Нюнг на берегу... знакомство с ее отцом... Да, теперь Шанкар начал осознавать, что никто не обращался к Кали напрямую за все время, что они были здесь.

Никто... кроме них самих. На ум пришел ужин со старейшиной накануне... Момент, когда Шанкар поинтересовался, что стало с людьми, в дом которых их заселили... То, что сказал цзы Хэн... что говорил Ли...

«Они обрели лучший дом...».

— Нет, — невольно сорвались с уст охотника беззвучные слова.

«Они обрели лучший дом...».

Только теперь Шанкар понял, почему никто вокруг не говорил о Кали и его семье. Потому, что их уже не было. Они покоились среди джунглей... в сырых и мрачных могилах.

— Почему я вижу тебя? — прохрипел охотник.

На секунду к Кали вернулась та самая задорная улыбка. Она так жутко контрастировала с пустотой и скорбью в глазах, что Шанкар искренне выдохнул, когда та через секунду померкла.

— Чего не знаю, дружище, того не знаю. Видимо, эт самое, сие как-то связано с тем, че с вами в долине Синдху приключилось. Наложил на тебя кто-то свою длань, — земляк развел руками, — как иначе объяснить-то?

Охотник отвернулся и утер ладонью вспотевшее лицо.

Грязь с перепачканных пальцев смешалась с потом и оставила на коже коричневые разводы, но Шанкару было все равно. Сердце подскочило к горлу.

«Я схожу с ума... Богиня-мать, я схожу с ума... он-таки сделал это... повредил мой разум...».

— Ты не безумец, Шанкар.

Глухой голос Кали заставил его вздрогнуть и посмотреть на земляка.

— Что?

Тот снова положил руки на колени.

— Ты не безумец. Просто, эт самое, видишь то, чего другим видеть не следует. Считай сие своим даром, — вновь жуткая усмешка тронула губы Кали, — аль проклятьем.

Дыхание охотника участилось. Пар продолжал вырываться изо рта. Тело замерзало, превращая кожу в подобие гусиной. Но Шанкар не мог оторвать взора от леденящего душу лика. Он сжал ладони в кулаки и невольно покачал головой:

— Как... как...

— Как все случилось-то? — земляк вздохнул. — Ну, эт самое, у нас есть время для сей истории, — он горько хмыкнул, — у меня-то поди теперь времени навалом. Да и у тебя есть... пока.