Путь Пастуха

В Бхулаке вспыхнуло отчаянное желание попросить Поводыря остановить время. Но он знал, что делать этого нельзя: ведь, расправившись с этими врагами, он надолго потеряет способность к действию, а сейчас он не мог себе такого позволить.

Потому отчаянным усилием воли он рванулся в сторону — теперь ощутив дикую боль в спине, уклонился от удара топора и упал наземь позади своего противника, одновременно, пока тот не успел развернуться, полоснув острой кромкой кинжала по открытым сухожильям на его ногах.

Враг с криком рухнул, как подкошенный, а Бхулак немедленно всадил клинок по рукоять в его тело и тут же откатился, чтобы избежать нового удара копья противника, вырвавшегося из-за открытой двери.

За это мгновение Бхулак осознал, что тому просто неудобно было орудовать длинным копьём из помещения, поэтому оно и не проткнуло его сразу насквозь, хотя явно нанесло серьёзную рану.

Пятная кровью белый утоптанный песок улицы, он уворачивался от новых ударов копьём, пока не изловчился перехватить его у втулки и сильно рванул на себя.

Враг на секунду потерял равновесие, а Бхулак второй рукой швырнул ему в лицо гость песка и, пока тот пытался возвратить зрение, сам поднялся на ноги, окончательно завладев оружием противника.

Тот уже протёр глаза и, выхватив из-за пояса кинжал, бросился на Бхулака, который встретил его прямым ударом копья. Он не совершил ошибку его бывшего владельца, вложив в удар все последние силы, и проткнул врага насквозь. Тот со стоном рухнул, утянув оружие за собой. Бхулак выпустил древко и несколько секунд стоял, пытаясь прийти в себя.

Если бы убийцы озаботили посадить в засаду ещё одного человека с луком или дротиком... или, скорее, духовной трубкой, тот сейчас мог легко убить его на расстоянии. Но, они, видимо, не считали его настолько грозным бойцом, что и вышло им боком.

Отдышавшись, он с трудом вырвал копьё из ещё бьющегося в агонии человека и пронзил двоих других — оставлять за спиной живых, хоть и раненых, убийц было неразумно. Потом, тяжело опираясь на древко, продолжил свой путь к городским воротам.

Он ощущал, что кровь уже остановилась, но заживление бурно шло внутри тела, и это обязательно будет тяжело и больно. Потому, выйдя за ворота, и пошёл к гавани — чтобы там спокойно оправиться, и одновременно через своих детей следить за ситуацией в городе.

Вскоре он уже знал, что в тот момент, когда на него напали, по всему городу вооружённые банды млеххов и их пособников атаковали дома и лавки купцов из Двуречья.