Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

А для этого коту не нужно ни в кого превращаться. Купец подумал и согласился, что Тора может подслушивать чужие разговоры и сообщать всё, о чём узнает. Но на это хитрый кот заметил, что торговцев в Осаке много, а он такой один. И что у него нет никакого желания бегать по чужим усадьбам. Дескать, лучше, если сведения ему будут приносить другие, желательно домой!

— Разве так бывает? — от удивления я едва не пролил чашку с чаем, которую уже поднёс ко рту. — Без труда, как говорится, не выловишь и рыбку из пруда! А этот Тора, похоже, совсем лентяй!

— Насчёт рыбки ты верно заметил, — ухмыльнулся Тамаси.

— Ни в жизнь не поверю! Тут без колдовства никак не обойтись!

— Лодка-самоходка, ни весла, ни паруса! Колдовство тут с самого начала присутствует, коли не забыл. Но это когда Тора сам в других оборачивается. А всё остальное — чудеса вполне объяснимые. — Тамаси сунул в рот очередной кусок сушёной рыбы.

— Да жуй ты уже быстрее! Не томи! — не выдержал я.

Но мой приятель решил растянуть удовольствие и от лакомства, и от рассказа. Он заговорщически мне подмигнул, не спеша доел всё, что держал в руках, налил себе чаю и лишь потом продолжил.

***

Оказывается, во всех купеческих домах Осаки держали породистых кошек. В отличие от собак, японцы этих животных любили, к тому же кошки стоили хороших денег. А породистые — просто безумных. Торговцы ими друг перед другом хвастались. Не столько самими кошками, сколько их ценой.

Вот рыжий прохвост и придумал, как заставить ценных, а потому нежно любимых купцами кошек подслушивать разговоры своих хозяев и докладывать обо всём непосредственно Торе. А уж он в облике служанки — превращаться в неё кот уже приноровился — делился услышанным с Маруямой...

***

— Вот так наш Колобок разбогател и сделался одним из главных осакских торговцев! — объявил Тамаси с загадочным видом.

— Здорово, конечно, но ты забыл рассказать, как удалось купеческих кошек уговорить! — попытался напомнить я, однако приятель, кажется, пропустил эти слова мимо ушей.

— Вот она, золотая жила! — торжественно воскликнул он, протягивая мне какую-то веточку. — На, полюбуйся! И на вкус попробуй!

— Дурень ты, хромой краб, и шутки у тебя дурные! Рассказывай дальше! — вспылил было я, но Тамаси неожиданно сунул веточку мне прямо в рот и приказал:

— Жуй!

Пришлось подчиниться. На вкус это было просто деревом, чуть горьковатым.