Тракт. Дивье дитя

Нынче они пили много, бестолково болтали, спьяну задирались друг к другу… Их багровые обессмыслившиеся лица стали омерзительны – все на них нарисовалось: жадность, жестокость, равнодушие… Устин Силыч хлопотал, сладенько улыбаясь – радовался прибыльному дню; Игнат сидел на стуле, развалясь, хозяином, смеялся, бросал на стойку целковики – и мужики смотрели на него с завистью и жадным вниманием. Во всех глазах были целковые – только целковые.

     Без души.

          

     Выйдя из трактира, Егорка столкнулся с Федором  лицомк лицу.

Проходя друг мимо друга, они обменялись долгими взглядами.

     «Вот ты какой, Федор Глызин… - подумал Егорка грустно. – Хорош. Силен, красив… Девичья сухота… Это от тебя, значит, все живое бежит и хоронится… Такая казистая плоть – а нутро гнилое, жаль-то как! Был бы ты кривым-горбатым, облезлым да мерзким – на сколь проще было бы… Что ж мне делать с тобой? Неужли в болото заманивать иль зверей травить на тебя? И на что тебя сюда принесло, на что? Жил бы в городе своем и помер бы в городе – город бы тебя упокоил, а лесу худо от тебя…»

     «Сопляк, - подумал Федор свысока.

– Только и дела, что рыжие лохмы да зеленые глазищи – девок смущать. Кабашный забавник, шут гороховый. Так и ходит со скрипкой своей, будто боится, не украл бы кто… да кому она нужна, твоя скрипка!»  Чем больше он думал о Егорке, тем больше раздражался, а почему раздражался – не понимал. Из-за непонимания решил, что просто бесят его бездельники-забулдыги да бессребреники, у которых одно дело – пьянчуг веселить. 

     И постарался больше об этом не думать. Думы вообще такая вещь – чем меньше, тем лучше… 

     Он зашел в кабак, усмехнулся, увидав Игната среди деревенских мужиков. Жаль было звать его – ладно шло дело – но позвал. Игнат так встал да подошел, будто и не пил вовсе. 

     - Как тут у нас дела-то? - спросил Федор.

– Вроде ладно?

     - Куда лучше, - отозвался Игнат, ухмыльнувшись. – С рабочими больше нехватки не будет у нас. Они ж душу заложат за четвертную бутыль, сам знаешь. Зеленых чертей не боятся, а уж леших-то…

     Федор кивнул. 

     - Я с отцом Василием договорился, чтоб завтра молебен отслужить, - сказал он весело. – Жаль, похолодало, мжица мжит… Снег бы не пошел.