Тракт. Дивье дитя

     - Да и по снегу любехонько, - рассмеялся Игнат. – Они и не учуют холода с похмелюги-то…

     - Ну пей. Пойду я.

     Федор вышел из кабака в свежую ледяную ночь. Полная луна светила ярче фонарей. Темнота тонко и остро благоухала лесом. Федор, отвязывая вороного, с наслаждением втянул ноздрями пряный свежий запах, хотел вскочить в седло – но тут ему померещился некий тихий звук, вроде хруста льдинки под каблуком.

     Федор оглянулся. Под фонарем, облитая сладким желтым светом, словно медом, стояла Оленка.

     - Наше вам с кисточкой, - Федор поклонился, широко улыбаясь. – Не поздно ль ты, голубка, тут летаешь?

     - Братца звать ходила, да он домой меня отослал, - сказала Оленка с непонятной усмешкой. – Конфет мне купил в бумажках, пряников медовых, - и приподняла узелок, который держала в руках, - а со мной не пошел.

     - Никак, страшно идти одной-то? – игриво спросил Федор, замирая от жаркого предчувствия.

     - Страшно не страшно, а вместе-то, чай, веселее…

     Федор сел верхом, нагнулся в седле, протянул руки – Оленка даже не попыталась отстраниться – поднял ее за талию и посадил впереди себя, боком, на холку вороного. 

     - Скажи только, краса ненаглядная, куда везти-то тебя, - сказал, задыхаясь.

     - Да уж я пешком-то привычная, - возразила Оленка, но прислонилась плечом к его плечу. – Уж ладно, все прямо, прямо – а там я скажу, где свернуть-то… 

     - Подарок ты мне сделала, жар-птица, - сказал Федор, тронув с места. – Бесценный.

     - Перстень яхонтовый? – отозвалась Оленка насмешливо.

     - Да нет, драгоценная моя, перстень яхонтовый сама после в подарок получишь, а мне от тебя, как кулугуры ваши говорят – не пряничек, не пирожок – утешеньице.

 Оленка звонко рассмеялась. От ее платка и волос пахло сеном, теплом и чистым жарким зверенышем. Запах опьянил Федора, как водка; он врезал вороному в бока – и конь взвился вихрем, ударился с шага в галоп, так что Оленка должна была прильнуть к всаднику всем телом.

     Так она и сделала.