Тракт. Дивье дитя

     Вороной летел сквозь ночь, как стрела, и белая круглая луна в розоватом круге завтрашнего мороза летела за ним. С тракта свернули на узенький проселок, с него – на тропу, еле видимую меж древесных стволов – и конь перешел на шаг. Федору хотелось бы, чтоб до выселок было много дней пути – а тут и десяти минут не прошло, как забрезжил между лиственниц тусклый огонек и забрехали собаки. 

     - Стой, - сказала Оленка. – Дальше я ужо сама дойду, - и скользнула с седла плавным ласочьим движением.

– Спасибочко.

     Федор спрыгнул вслед за ней. 

     - Что ж, и все? Экая ты, хозяйка, неласковая, - рассмеялся он и приобнял ее за талию. – Ни погреться не позовешь, ни чайку испить?

     Оленка не сделала ни малейшей попытки скинуть с себя его руку.

     - Куды там с чаем, - ответила она с глуховатым грудным смешком. – Вон позднь какая, мамка забранит…

     - Мамка, говоришь… 

     Федор развернул Оленку к себе.

Ее лицо, голубоватое от лунного света, в резких темных тенях, было похоже на безупречное медное изваяние, только блестели глаза – но ни от какой статуи не могло нести таким живым жаром. Федор, тая от ее зноя, протянул руку – платок, шея, маленькое ухо, щека, бархатистая и обжигающе горячая – губы, солоноватые на вкус, широкие жаркие зрачки, отражающие луну… 

     Поцелуй был, как глоток жидкого огня.

Федор прижал Оленку к себе, поцеловал снова – но тут она рванулась из его рук с силой, которой он не ожидал. 

     - Что ты? – спросил Федор ошарашенно.

     - Поиграл – и будет тебе, - сказала Оленка, тяжело дыша. – И так ужо…

     - Ах ты… вьюн! Вьешься, значит, а в руки не даешься?

     - Не замай. Спасибочко, что подвез. Вот тебе подарочек, сокол ясный – не кренделек, не пряничек – утешеньице.

     - Вот же…

     - Предовольно с тебя. Я теперь домой пойду, и ты ступай. Ночь на дворе.

     Федор промычал что-то утвердительное – и резко рванулся вперед. Оленка увернулась и помчалась по тропе, как лесной зверек – стремительно, почти бесшумно. Федор, тяжело переводя дух, ринулся за ней, но корни и коряги, как нарочно, лезли под самые ноги – споткнулся и упустил момент.