Тракт. Дивье дитя

     - Точно, не было…

     - Не было и есть… 

     - А ведь стрела – не пуля, - сказал становой веско. – Она должна бы из тела на вершок торчать. Как не заметить?

     Все молчали. Коляска доктора выехала со двора. 

     - Ну хорошо, - сказал становой. – Понятно. Вы не видели. Так ведь и мы с доктором и, вот, с Федором Карпычем, тоже не видели. Тело как тело. Без признаков насилия. Верно, Федор Карпыч?

 Федор кивнул.

     - А чего ж он тогда умер? – крикнули в толпе.

     - Сердце разорвалось, - сказал становой и пошел к своему экипажу. – Так доктор сказал. Случается у немолодых людей.  

     Урядник снова принялся увещевать мужиков разойтись. На сей раз толпа, подавленная, как-то тяжело удивленная, начала медленно расползаться в стороны. Мужики останавливались по двое, по трое, скручивали цигарки, закуривали, кашляли, избегая по странному наитию смотреть друг на друга… Почти никто не взглянул, как из дома Шустова Игнат, Антон и еще кто-то из мужиков выносили тело, накрытое простыней, и клали на дроги.

     Чувство это сформулировал Антипка. Он глубоко вздохнул, мусля цигарку, сплюнул и сказал печально:

     - Что еще будет, мужики… 

     Почти все уже разбрелись, когда Лаврентий подобрался к Егорке со спины, бесшумно, как истый хищник, тронул за плечо.

     Егорка обернулся, заставив себя улыбнуться.

     - Эва, - сказал Лаврентий вполголоса, не ухмыляясь, но, по глазам видно, желая ухмыльнуться. – Скажи-ка ты мне, чай, Кузьмича-то и впрямь леший застрелил? А? А опосля того глаза отвел православным-то?

     Егорка вздохнул.

     - Пойдем отсюда, - сказал решительно и первый пошел прочь от старостина дома.

     Лаврентий догнал его. Некоторое время шли молча, против ветра, прикрыв воротниками лица. Потом Лаврентий спросил:

     - Куда это мы?

     - За околицу. Там никто слушать не станет, об чем говорить будем.

     Лаврентий кивнул. 

     Егорка остановился только, когда домишко бобылки, последний в порядке, остался далеко позади.