Тракт. Дивье дитя

И это было так заметно, что помогать принялись другие, не имеющие отношения к дивьему люду – так, по необычной для Прогонной доброте душевной.

     Когда Егорка появился в конце длинного порядка, драма уже разгорелась не на шутку.

     Симка стоял, прижавшись спиной к забору, бледный, по лицу размазана кровь, на скуле – синяк, но лицо выражает отчаянную решимость. В озябших до синевы руках – большой встрепанный комок глянцево-черных перьев. Ворона, что ли?

     Напротив Симки, в тех позах, какие принимают перед сражением кулачные бойцы, друг против друга – два парнишки его лет, окруженные полудюжиной зрителей, деревенских ребят всякого возраста и вида.

     - Ты, Наумка, чего выкатился? – сердито говорил плотный и белокурый, с розовыми щеками, подросток в шубейке со сборками и новых валенках. – Мы ж уговорились – стоять за друга, а ты…

     - А ты Симку не трог, - черноглазый, пегий и с веснушками, парнишка в великоватом тулупчике напомнил Егорке Лешку-старообрядца.

     В толпе захихикали. Хохлатый мальчуган хохотнул и пронзительно свистнул. Симка вздрогнул, прижимая к груди ворону.

     - Ну да, святой! Приблуда! Крапивное семя, да еще и с придурью! Сухая слега…

     - Не охаль! – выкрикнул Наумка. – А то ни на что не погляжу!

     - Нужен он мне, - его противник шикарно сплюнул под ноги.

     Наумка повернулся к Симке, сказал проникновенно:

     - Сим, ну чего, отдай ему ворону, на что тебе?

     Симкины глаза наполнились слезами. Он даже не попытался что-нибудь сказать, только кусал губы и мотал головой. Наумка вздохнул и отвернулся, заслонив Симку спиной. 

     - Не желает он. 

     - Скажите на милость – не желает! Экий важный барин! Жаден до чужого, бледная немочь, вот я ему отверну башку, как вороне…

     - Не трог, Евсейка! Это что, курица твоя, что ль? Чай, ворона-то не твоя, Божья!

     - Это я ее подбил, а ты попробуй!

     - Евсейка… слышь-ка… я тебе грош дам за ворону…

     - Не ты! Пусть дурак дает! И не грош – пусть копейку дает, раз так.