Тракт. Дивье дитя

– Зашла в избу… котят… Муська теперь… плачет по своим… детям…

     Он говорил с трудом, запинаясь, сжимая в кулаки руки, прижатые к груди, дергая плечами и облизывая губы. Быть может,  ему непросто давались слова, но скорее, говоря, он пытался собрать мысли.

     Егор поднял с земли крестик и воткнул в последнюю могилку. Парнишка пристально следил за его руками и не возражал. Потом Егор обхватил его под мышками, поставил на ноги и накинул на его плечи свой тулуп.

     - Пойдем-ка в избу, дружочек, - сказал он ласково.

     Парнишка ухватился грязными пальцами за Егоров рукав и снова заглянул ему в лицо.

     - Ты скажи… где теперь… где они теперь-то?.. котята…

     - Здесь, - Егор чуть растерялся и улыбнулся смущенно. – Здесь, верно?

     - Нет. Другое… – парнишка облизывал и кусал губы, ломал пальцы, но выражение мысли все равно не давалось. – Другое… котята… такие… такие, как были… такое… оно – там, да?

     Он заглядывал Егору в глаза, теребил рубаху у себя на груди, озирался – и вдруг Егор понял.

     - Живое из котят, да? 

     Парнишка истово закивал. 

     - Тоже здесь. Везде. И на небе, и на земле. Дальше жить будет. Ты ж об этом толкуешь?

     На лице парнишки вспыхнула и погасла мгновенная прекрасная улыбка. Он потянул Егора за руку.

     - Пойдем… в избу… 

     Егорка пошел.

     Крыльцо покосилось и почернело; дверь не закрывалась плотно, из-за нее дуло, дуло из темных сеней и в избе было холодно. Через слепое окошко едва просачивался серенький свет пасмурного дня. В этом сумраке, почти потемках, еле различался почерневший одинокий образ в углу, за который были засунуты какие-то высохшие, тоже черные, пыльные стебли. Егор вошел в стойкий запах бездомовья – сырости, старого водочного перегара, затхлых тряпок, лежалой картошки… Среди этих закопченных стен, разбросанного грязного тряпья, у почерневшей облупившейся печи, парнишка, на которого упал бледный лучик света, выглядел очень юным, нездоровым и очень уставшим от жизни на земле, случайно попавшим сюда ангелом.

     По избе бродила серая кошка. Она заглядывала во все углы, принюхивалась, вытягиваясь в струнку, и время от времени, поднимая голову, тихо, сипло мяукала.