Тракт. Дивье дитя

– Чего ты привязался ко мне?!

     - Я уйду, - сказал Егор. – Только договорю – и уйду.

     Кузьма выпятил нижнюю губу и прищурился.

     - Ну?

     - Если будешь бить свою жену, Кузьма – умрешь, - сказал Егор тихо.

     - Чего?!

     - Возьми в разумение: умрешь, если будешь бить жену. Нехорошо умрешь. Все.

     Егорка повернулся, чтобы идти прочь, но теперь уже Кузьма остановил его.

     - Это через почему это – умру? – спросил он тупо.

– С чего это?

     - Попробуй – враз узнаешь, - сказал Егорка устало. 

     - Так что ж – мне теперь и жену поучить нельзя?

     - Мужик словом учит – не кулаком. 

     Кузьма с полминуты смотрел в землю – а молодуха украдкой, стоя в стороне, смотрела на Егорку – потом сплюнул и осклабился.

     - А ты почем знаешь, что я помру? Пророк какой выискался…

     Егорка заставил себя посмотреть в его омерзительную физиономию, чувствуя страшную усталость, от которой мутило.

     - Знаешь, Кузьма, это напророчить – невелика мудрость. Потому как я тебя и убью, коли ее бить станешь, -  сказал он просто. – Ты там, в трактире-то, чай, понял, что могу я? Почуял? Я знаю, что понял. Так помни.

     И пошел назад к трактиру, оставив Кузьму с женой разбираться с собственными мыслями.

     Стемнело рано.

     Ненастный день скатился в ненастные сумерки. В такой вечер хотелось сидеть в тепле, хоть дома у печки, хоть в трактире, опять же у печки – чтобы свистел самовар, трещали горящие поленья, тикали ходики, а дождь шуршал по крыше, а не по тесовому навесу, вовсе от непогоды не защищавшему.

     - А он бает, не спите, мол, - ворчал Архип, протягивая руки к костру. – Лес, бает, дорогой, слышь-ка, одно дерево в пятнадцати рублях в городе идет, так чтоб никто не скрал.

.. Да какой леший сюда потащится-то в такую пору?! Вон стыть да мокреть какая, нехорошее время – небось, и разбойники-то в тепле сидят, не то что... да разбойникам-то какая корысть? Разбойникам, им, чай, не бревна, им золото надо. За бревном кто приволочется? Мужик, небось, какой непутящий, а не разбойник. А, не так?

     - Так, - лениво отозвался Филька, не прекращая жевать.