Тракт. Дивье дитя

– Ночью, да? Беда?»

     - В лесу… Симка, ты уж не расспрашивай меня покамест, ладно? Ну, ступай.

     Симка взглянул с укоризной: «Чай, мне-то уж мог бы сказать…» - чуть пожал плечами, поднял ведро и потащил его к крыльцу. Егорка с минуту смотрел, как он поднимается по ступенькам, потом медленно пошел со двора.

     Холодное пасмурное утро пахло дымом и мокрой землей, но кроме этих запахов уже чувствовался еще один – острый злой душок близкого смертного холода. Мир ждал зимы – и зима уже подобралась совсем близко, будто за поворотом стояла.

Северный ветер нес вместе с холодом мысли о снегопадах.

     По тракту брели унылые странники, укутанные кто во что, но все равно озябшие, с синими губами и бледными прозрачными лицами. Пролетела тройка, ямщик свистел и нахлестывал отличных лошадей, грязь веером летела из-под колес щегольской коляски – а барина Егор рассмотрел плохо, только атлас, мех и красный нос между розовых щек. Важная особа.

     Подойдя к тесовым воротам Лаврентьева дома, Егорка приоткрыл калитку.

Залаяла собака. Молодуха, щепавшая во дворе лучину, высокая, бледная и красивая, обернулась. Ее лицо, темноглазое, с острыми стрелами ярких бровей и тонкими губами, выглядело устало и хмуро.

     - Дома ли хозяин, красавица? – спросил Егорка.

     Баба вздохнула.

     - Ты, что ли, Егор? – спросила с усталой усмешкой. – Нилыч сказывал. Вот уж действительно – чудной…

     - Так дома ли?

     - Нет его.

Вечор уж вовсе на ночь глядя в лес ушел, - брови сошлись на переносье, обозначив колючую морщинку. – Гляди, не к другой ли ночи явится… таковский.

     Егорка, пришедший сюда именно для того, чтобы попросить Лаврентия не бродить по лесу без крайней нужды даже днем, выслушал эту новость мрачнее, чем хотел бы.

     - Отчего – на ночь глядя? Чай, не добро нынче по лесу бродить ночью-то…

     - А так.

Нрав у него отрывистый. Пожелал – да и пошел. 

     Молодуха хотела сказать еще что-то, но тут на крыльцо выскочила маленькая полная баба с красным лицом и отвисшими брылами и визгливо выкрикнула:

     - Тебе бы, шельме, только с молодцами болты болтать, а Степашка-то обмарался! Ни до чего дела нет, бесстыжая рожа!

     На лицо молодухи тенью нашла злость, еле прикрытая привычным тяжелым терпением.