Девять дней исправления

- Так не может продолжаться вечно.

 - А я и не собираюсь оставаться тут вечно. Я же говорил тебе: мы сбежим.

 - Ты сбежишь, - она развернула лист, принесённый гонцом. - Я не могу бежать. Мне нужно остаться.

 - А можешь хотя бы рассказать, что такого тебя держит в городе, который даже мне успел опостылеть.

 - Тоже не могу, - Тара уставилась в строчки на бумаге.

 На самом деле, Старагот понятия не имел, как её зовут. Он назвал её хентским именем - Тария, потому что гэльвские имена ему не нравились, а своего собственного она или не помнила, или не хотела говорить.

Второй вариант казался всё менее странным, ведь Тара не хотела рассказывать о себе вообще ничего.

 Полгода назад Старагот впервые увидел её. Маленькая худенькая фигурка, скелет обтянутый кожей, сидящий на окраине рынка с миской в руках и глядящий на всех прохожих с какой-то обидой в глазах. Когда он проходил мимо и клал монетку ей в миску, он глянул в эти глаза, выпученные на него ярко-зелёными зрачками. И сам не понял, что увидел в них.

Нечто такое, что заставило его возвращаться на рынок каждый день, наблюдать за обладательницей этих глаз, иногда самому проходить мимо и пытаться разглядеть это нечто снова. Он сам не понимал, что его привлекает в этой беднячке.

 Так бы он и наблюдал за ней дальше, если бы однажды не решился на крайне смелый поступок.

 Вместо монетки он дал ей крышу над головой, пищу и постель; взамен тряпок, едва прикрывающих тело - приличную одежду. Отмыл, откормил, быстро превратил из обиженного скелета в улыбчивого человека.

Самому пришлось поиздержаться и потесниться, но раз ему дали собственный дом и платят какие-никакие деньги, он в праве распоряжаться ими как сам считает нужным.

 Одно огорчало: сколько он не расспрашивал, Тара упорно молчала о своём прошлом. Кем она была до того, как попала на улицу, какого её имя, была ли у неё семья? Старагот отказывался верить, что она родилась и прожила на улице всю жизнь. В её огромных глазах, в этих двух редчайшего цвета зрачках было столько грусти и горя, сколько вряд ли повидал весь остальной Плим вместе взятый.

 Старагот присел рядом, глянул на текст.

 - Всего-то? - усмехнулся он. - Управлюсь до вечера. К тому же, тот, кто это писал, не сильно беспокоился о кодировке. Вряд ли это что-то важное.

 - Просто удивительно, как ты к этому относишься, - ахнула Тара. - По мне, все эти символы одинаковые. Лишь...

 - Лишь в разной последовательности, верно.