Круг Земной

Сейчас, в канун полнолуния месяца Жёлтеня, запершись в доме Божьем, уповаю лишь на Отца всего сущего, чтоб дал он мне силы противостоять их злой воле, когда они явятся за мной…[2]

Сам порядок изложения, предложенный Флодоардом, заставляет нас предположить, что речь здесь идёт о случившемся после упомянутого сражения при Дарме. Пояснения к обоим вышеприведённым цитатам отсутствуют, но, по всей видимости, только они в настоящее время могут пролить некое подобие света (весьма мутного, стоит признать) на странную историю одного малознатного рыцаря и принцессы из дома Эдгариддинов, — историю, которая могла бы считаться незначительной, если бы не её роль в пресекновении одной из древнейших монарших династий Корнваллиса.

Лонхенбург, MMXIII, R.G.G.

__________________________________________________

[1] Paralipomenon regnum Cornwallis. Parisiis, apud Umberto, ad Pontem S. Michaelis, MDCCXXI, cum privilegio Regis («Хроники королевства Корнваллис», Париж, типография Умберто, у моста Сен-Мишель, 1721, с разрешения короля).

[2] По мотивам: Gildas Sapiens. Liber querulus de calamitate, excidio et conquestu Brittaniae (Гильдас Мудрый. Печальная книга о бедствиях, разорении и завоевании Британии). VI-й век.

Пролог

Тьме многое известно,

Смурны мысли мои.

Часто видела я чёрный песок,

Сжигающий зелёные поля.

Из Топи доносятся крики 

Ужасно-глубоких ледяных трещин.

Биум, биум, бамбало, дилли-дилли-до,

Баюкаю я друга своего,

И чьё-то лицо все ждёт, 

Да из леса глядит в окно.

Нам не стоит шуметь,

Многие крутятся здесь.

Всю ночь у окна

Слышится чье-то дыхание[1].

Порыв сквозняка, ворвавшийся в хижину, вновь затушил огонёк жертвенника. Женщина на топчане очнулась от дрёмы, вздохнула обречённо, встала и, выбрав в очаге самый яркий уголёк, принялась раздувать лучину. Та, наконец, вспыхнула, и жертвенник ожил. Глиняный, высотой не более полулоктя, с мерцающим внутри язычком пламени, он уставился на женщину глазами-дырочками, горящими красным на искусно вырезанных лицах.

Она провела пальцем по волнистым волосам одной из фигурок и попыталась улыбнуться.

- О матерь Боанн, - заученно забормотала женщина, - прародительница, присутствующая всегда, распространяющаяся беспрерывно и всеобъемлюще всюду… - Но тут уголки её губ предательски дрогнули, и следующее слово обратилось во всхлип.

Она была ещё совсем не стара, но с осунувшимся лицом, темнотой под глазами и уже ясно видимыми морщинками.