Знамена из Пепла

— Ну, говорил, что где-то под сотню,— буркнул посол,— Десяток туда — десяток сюда… но больше полусотни. А что тебе в них не нравится? Все представители высоких семей. Вон тот вообще младший сын младшего сына правителя Дома «Единорога». А этот, с фениксом, мой дальний… э-э… троюродный брат по материнской линии моему отцу. Катмэ! Всегда путался в родственных связях.

«Вот это мне в них и не нравится!» — хотел сказать Феранор, но промолчал. Скрипнул зубами и вернулся к строю.

— Кто командиры?

Вперёд шагнули трое.

Среди них дальний родственник Сандара и младший сын – младшего сына. У третьего был бегущий волк на колло. Он стоял крайним справа и взгляд Феранора упёрся в него.

— Авастжалин[1] Гвендиэр Вэй,— понятливо представился тот, салютуя рукой.

— Знаменосец Агаолайт ан-лорд Аноллион,— назвался брат по материнской линии.

— Знаменосец Каэльдар ан-лорд Каэйси,— с ленцой отсалютовал младший сын.

Он был длинноносый, с вьющимися волосами и походил на одного из тех щёголей, составлявших компанию Сандару на вечеринках в столице.

Если такие становились воинами, то не по велению сердца, а по нужде. Без земли, без денег, с одним только именем. Младшие сыновья младших сыновей…

— Это кто? — Феранор махнул рукой в сторону выстроившихся улан.— Они больше походят на пленников чем на воинов.

Командиры молчали, видимо почитая вопрос риторическим.

— Поедем парадным строем по городу,— продолжал Феранор.— Лорд Сандар хочет произвести впечатление на варваров. Приказываю привести себя в порядок.

Надеть доспехи. Всё должно сверкать и блестеть как на высочайшем смотре. У кого увижу хоть пятнышко грязи — отправлю чистить лошадей вместо гвармолов.

Командиры выразительно промолчали. В глазах Каэльдара читались обиженное недоумение и нарастающая неприязнь.

— А сейчас разойтись. У вас…— прищурив глаз, Феранор взглянул на солнце.— Есть время ровно до полудня.

***

— Куда собрался?! — схваченный в самый последний момент чёрный человек с редкой курчавой бородкой, испуганно зажмурился, пряча обвязанную тряпкой голову в плечи.

— Брувив, тарган! — заныл он.— А’мын а-бартаб...

— Что? — капитан нахмурился, морща нос.

— Фу мра фаваран амар ил’Дайем-Ханум…

Человеческие голоса всегда казались Феранору грубыми и режущими слух, но фыркающий язык местных варваров раздражал особенно. Он выразительно покосился на вспениную воду между пирсом и бортом парусника, после чего перевёл взгляд на непрошенного гостя.