Я не местный. Книга первая. Плач младенца

Он покрутил головой как бы обозначая это самое все. Разговор на этом прекратился, и они молча продолжали сидеть наблюдая за праздно шатающимися людьми, жующих всякие вкусняшки, весело гомонящих, и с различными скоростями, в зависимости от пола, возраста и состава компании, передвигающихся от одного развлечения к другому.

И вдруг на Ивана накатило, захотелось все высказать, этому странному старичку, все что скопилось и лежало тяжелым камнем на душе.

Вот он и не удержался и с горячностью высказал, а точней сказать излил душу, а в конце своего отчаянного монолога, добавил, что была бы у него возможность начать все с начала, да не здесь, где все за деньги, а там, где…, он и сам не знал, где это там, но в любом случае не здесь.

При этом с горечью посетовал, что сегодня у него день рождение, а он неприкаянный и нафиг никому не нужный, и зачем его только мама родила…

Когда он закончил свои отчаянный монолог, Иван почувствовал, как сверлит его взглядом сосед, будто просвечивая рентгеном на сквозь, проникая в самые потаенные глубины его души.

Обозрев его таким образом с головы до пят, этот странный старичок, отвернувшись от Ивана, стал рассматривать прогуливающихся людей. Над скамейкой на которой они расположились повисло некая напряженная тишина. Оба молчали, каждый уйдя в свои мысли. Помолчав так некоторое время, старичок вновь обернулся к соседу по скамейке, и сказал.

— позвольте задать вам один вопрос?

Его собеседник кивнул головой.

— вы любезный, действительно желаете начать все с начало, и не в этом времени?

Иван слегка помедлил и снова кивнул головой.

— и какие же времена вас привлекают, позвольте полюбопытствовать.

Это было сказано, с веселым добродушием, что несколько разрядило ту напряженность которая возникла в ихней беседе. Иван перестал горячится и успокоился, понимая, что беседа принимает несколько академический вид с историческим оттенком.

Ну в чем в чем, а в истории России, Иван, хорошо разбирался и решил блеснуть своими познаниями.

— Пятнадцатый век, это время создания Русского государства, свободного наконец от оков басурманского ига.

Время, когда крепостное право не существовало еще в тех законченных формах, которые сложились позже. Время сооружения доныне стоящих стен московского Кремля и его великолепных соборов. Время расцвета русской письменности и летописания. Не тот ли это столп, на котором можно утвердить образ идеальной Руси, восприявшей наследие Сергия Радонежского и собранной Василием Вторым и Иваном Третьим.