Я не местный. Книга первая. Плач младенца

На своего собеседника он поглядывал с неким превосходством, мол знай наших, мы то же не пальцем деланные. В отличии от него, его оппонент, сидел молча, сосредоточенно о чем-то думал.

За тем как бы обращаясь не сколько, к Ивану, а скорей к себе, снова спросил, но уже тоном полу вопроса, с интонацией утверждения.

— так, так, значит желаете, перемен, да таких кардинальных, что б сразу в другое время?

Иван, машинально кивнул головой, как бы давая утвердительный ответ на заданный вопрос. При этом злорадно подумал про себя, ах-а, ну что словил, продолжая свой внутренний диалог с оппонентом, а вот сейчас я тебя и добью, и выдал следующею тираду.

— да, вот еще, по сравнению с нынешним временем, когда чем более эгоцентричную, антропоцентричную и автономную жизнь проводит человек, тем более он сам становится целью для самого себя. Он верит в то, что может сам стать совершенным, сам ограничить себя, сам стать в некотором смысле богом. Это дух современной культуры, современной философии, современной политики, современной жизни вообще.

А вот, в ту эпоху, как мне думается, сам дух времени был иным, тогда преобладал дух братства, что во Христе, что в общине крестьянской, что в дружине княжеской.

После выданной тирады, собеседник, как-то лукаво, взглянул на Ивана. Ничего не говоря, зашуршал четками. Затем находясь в некой отстранённости, задал очередной вопрос.

— времена конечно меняются, и как вы правильно заметили, несут свои неповторимый, так сказать, исторический дух, но разве человек того времени, так уж сильно отличается от современного нам человека? Ведь тот же самый человеческий эгоизм как сейчас есть, так и тогда присутствовал, он собственно ни куда и не девался и от времен не зависит.

— здесь вы конечно правы, но все же не совсем так.

Возразил Иван.

— а как?

Иронично воззрился старичок.

— а так, что в разные времена, этот самый человеческий эгоизм или уничижают, или возносят до небес, и в те времена, в силу вот того самого, как вы выразились, исторического духа, под которым можно понимать некий симбиоз исторических обстоятельств и той общей идеологии в которой жило общество, и происходило уничижение эгоизма.

А вот сегодня наоборот, идеология стяжательства, денег непомерно взращивает человеческий эгоизм.

— ну, что же, в целом с вами можно согласится, действительно, как говорил классик, жить в обществе и быть свободным от него не возможно.

Наконец то согласился с Иваном, его дотошный собеседник. А затем спросил.