Зеркало и чаша

Женщина с мечом — прислужница Марены!

«Рассказывай!» — с досадой на мужчин, уж две тысячи лет как захвативших власть на земле и в небесах и извративших к своей выгоде все древние сказания, подумала Избрана, а вслух произнесла: 

— Где ты видишь у меня меч? — Она подняла обе руки, показывая жрецу тонкие белые пальцы, усаженные золотыми перстями с красными, голубыми, зелеными и лиловыми камнями, и изящные запястья, на которых из-под белого меха рукавов поблескивали золотые браслеты с варяжским узором.

— Меч будет в руках бога и в руках воинов. Мы не нарушим завет Перуна.

— Ты не должна подходить к священному доспеху бога! Женщина может возглавлять только женские обряды Рожаниц! А вести белого коня должен мужчина! Если ты не доверяешь никому из воевод, предоставь это право служителям Перуна!

— Среди служителей Перуна больше нет воинов! — отчеканила Избрана.

Двадцать лет назад, после памятных и весьма кровавых событий, Велебор лишил святилище права содержать свою дружину.

 

— Боги отдали мне власть над смолянами, и я поведу священного коня! — так же решительно добавила Избрана. — Белый конь признал меня, и тот, кто спорит со мной, спорит с Перуном!

Больше она ничего не сказала: чем меньше слов, тем весомее речь.

Ездить на белом коне имел право только сам Перун, и из святилища Избрана шла пешком, ведя коня за собой. Узду в хазарских золоченых бляшках она сжимала так крепко, словно это была сама власть, которую у нее хотят вырвать.

Как будто мало ей Секача и Буяра — и жрец, старый хряк, покушается на ее права! Сам хочет водить белого коня! Того гляди, завтра он захочет сесть на княжеское место и в гриднице, вообразив, что раз он ближе всех к Перуну, значит, сам и есть как бы Перун. «Врешь, подавишься», — мстительно думала Избрана. Рождайся две тысячи лет назад побольше таких, как она, то и сегодня миром правили бы женщины!

Сопровождаемая все возрастающей толпой, княгиня провела священного коня от святилища до берега реки, где раскинулось поле, называемое Конским.

Летом в праздничные дни здесь устраивались скачки и воинские состязания.

Во льду Днепра была проделана широкая свежая полынья, в которой еще плавали ледяные осколки. На прорубь нельзя было смотреть без содрогания: черная блестящая вода казалась жадной, ждущей жертвы и угрожающей. Где-то там, на дне, в темных пространствах Мертвого Мира, готовила своего черного коня Марена.