Зеркало и чаша

Гладкий шелк, которым была покрыта шуба, не стер, а только размазал влагу, оставив на щеках холодные дорожки, но Избрана этого не замечала — все ее чувства были прикованы к этому всаднику на вороном коне, в закрытом варяжском шлеме, в кольчуге с каемкой из медных колец. Снаряжение все было чужое, но это он. Ее брат Зимобор.

Он тоже увидел сестру и направил коня в ее сторону. Они остановились друг против друга, на расстоянии в десяток шагов. Так, должно быть, в начале времен Перун со своим огненным войском стоял напротив Марены, своей сестры и соперницы, за которой черной стеной вытянулось войско мертвых.

Избрана вовсе не походила на Марену — в шубе, покрытой ярким алым шелком, с длинной светлой косой, спускавшейся и-под белого шерстяного платка и синего покрывала, в красных черевьях, она была так красива на своей гнедой кобыле, что любой принял бы ее за невесту, приехавшую к жениху. 

Но тот, кто стоял напротив, не походил на жениха. Вороной конь, простое оружие и снаряжение, как у обычного отрока, — все это так не сочеталось с ярким обликом Избраны, что само противоречие несло угрозу.

Казалось, они настолько разные, что им двоим нет места на земле.

Всадник пристроил еловую лапу перед седлом, расстегнул шлем и снял его вместе с подшлемником. По передним рядам смолянского войска пробежал гул.

— Здравствуйте, днепровские кривичи! — Зимобор поклонился, сидя в седле, и пятерней зачесал назад отросшие кудри, чтобы всем было хорошо видно его лицо.

— Будьте живы, смоляне! Узнали меня? Это я, Зимобор, сын Велебора. Я вернулся. 

— Откуда ж ты вернулся? — раздался крик из смолянского войска. — Морок ты, что ли?

— Не морок я, Шумила. — Зимобор обернулся на голос, быстро нашел в передних рядах  своего бывшего отрока и улыбнулся. — А другие наши есть?

— Есть! Есть… — прозвучали голоса с разных сторон. 

Отроки из бывшей Зимоборовой ближней дружины смотрели на него как на восставшего из мертвых и проталкивались в первые ряды.

 

— Не с того света я вернулся, но — издалека. И вины моей нет в том, что далеко пришлось побывать. Но все равно прошу — простите, смоляне, что уходил. Теперь с вами я и снова говорю: смолянский стол — мой по праву, ибо владели им мой отец и дед и старше меня у них наследников нет. Не хочу вашей крови проливать, потому что вы, смоляне, — мой род. Признайте меня вашим князем, и будут в Смолянске мир и закон.