Полнолуние

Остался ещё один день.

    Только один день и они, наконец, уедут отсюда, из этого овеянного мрачными тайнами пустынного края, навсегда изменив свою жизнь. Раздевшись Ансара легла, и девочка ощутила исходящий от неё запах виноградного вина. Сандра не знала, спала ли миледи, но к ней сон не шёл. Ставя себя на место баронессы, она не представляла, смогла ли бы сама так искусно притворяться с человеком, которого завтра им придётся обокрасть. И хотя драгоценный камень для милорда не был последним куском хлеба, всё же она ощущала неловкость перед тем, кто радушно приютил их в своём доме.

    Во чтобы-то ни стало, ей нужно было встретиться с Трувером, обговорить план побега. Сейчас от толстяка зависел успех дела, а значит, их жизни. Просто заявится к нему она не могла, чтобы не вызвать подозрений, поэтому девочке пришлось напроситься идти на рынок со служанкой. 

    Пока женщина придирчиво выбирала продукты, ходя по рядам, Сандра искала возможность отлучиться. Рынок был рядом с постоялым двором и, улучив момент, быстро пошла к нему, но фургона торговца не увидела.

Расспрашивать о нём она не рискнула и, постояв немного пошла назад. Трувора не было, а это значит, что весь их план летел к чёртовой матери. Толстяк сбежал, уехал раньше времени, наплевав на договорённости и обещанное золото. Но даже обман торговца не заставит миледи изменить планы. Зайдя так далеко, она уже не повернёт назад. Теперь нужно будет найти лошадей, купить, а лучше украсть, – думала девочка, возвращаясь к рынку. Странно, она отчего-то чувствовала облегчение – кража драгоценности откладывалась на неопределённое время, а возможно не состоится вовсе.

    Вдруг она услышала знакомый скрип колеса, толстяк смазывал его жиром, но под весом товара оно всё равно жалобно скрипело. Сомнений быть не могло, это фургон Трувора и, судя по отчаянному приближающемуся скрипу, хозяин загрузил его по полной. Лошади показались из-за поворота, выворачивая к постоялому двору, за ними девочка увидела и довольное лицо торговца.

Заметив её, Трувор враз загрустил, словно зуб его пронзила острая боль и, остановившись за поворотом, спрыгнул с козел, раздражённо пнув обод. Он склонился над ним, что-то разглядывая, и когда девочка поравнялась с фургоном, просипел заговорщицким шёпотом:

 - Я выезжаю, сегодня на закате; буду ждать вас в овраге за посёлком. Плиты загружены и кое-что ещё их доспехов. Больше мне здесь делать просто нечего. Сегодня.