Полнолуние

Свитки священных писаний, проповеди Ария и других пророков, религиозные рукописи, а также кодексы о строительстве, военном деле и лечении болезней. Взглянув на свитки в руках Бернарда, в которых речь шла о ядах и исцелении от недугов, Экзарх добавил укоризненно: – Чтобы вылечить больного, необязательно его убивать.

 – Вы всё не так поняли, Отче, – смутившись, ответил на это молодой жрец. – Болен не я, а один человек, что пришёл ко мне в поисках убежища от преследующих его невзгод.

 – Но мы не вмешиваемся в отношения паствы с королём, ибо, как известно тебе всякая власть есть от Бога и вмешиваться в то, что не касается веры не слишком благоразумно. Лучше позаботься о спасении его души.

 – Но ей совсем не нужно это! – в отчаянии воскликнул отшельник и, поняв, что проговорился, потупил взор. – Прошу Вас, отче, оставить меня в Храме, где мог бы я в молитве и полном уединении искупить свой грех!

 – Чем же так болен тот человек? – спросил собеседник, сбитый с толку неожиданным признанием.

 – Он не болен в привычном понимании, – произнёс юноша, подбирая слова, всё также не глядя на Бальтазара и наконец, выпалил: – Он… Она беременна. По её словам дьявол, что был недавно убит у Полония, поселился в её чреве, и теперь она хочет вытравить его, дабы не вышел он на свет.

    Лицо Экзарха вытянулось от удивления и наконец, Владыка, ещё совсем не старый мужчина спросил: – Это твой ребёнок?

 – Нет, нет.

Что вы? Конечно же, нет! Но дьявол в ней слишком силён, как и решимость уничтожить плод. И теперь я пытаюсь найти в рукописях хоть что-то, что поможет мне уберечь мир от несчастий.

 – Не стоит взваливать на себя эту ношу, ибо крест твой – служение Богу. Если кто и сможет ей помочь, то лишь колдун или ведьма, ты же должен молиться за спасание её души, ибо слово твоё Бог услышит быстрее. Предоставь решение этой проблемы небесным силам, что гораздо мудрее нас.

Поверь, Небо просто испытывает тебя. Возможно, мне придётся поехать с тобой, дабы самому разобраться во всём. А может лучше обратиться к Королю?

 – Как Вам будет угодно, Отче. Тогда её точно сожгут на костре, как колдунью, – безропотно ответил послушник, но лицо его напряглось, став, словно высеченным из камня, а Экзарх изрёк смиренно: – На всё воля божья.