Полнолуние

А во вторых, какое отношение он имел к Иным? Не мог святой быть одним из монстров, как не мог быть и идеалом безгрешного существа, что находится в постоянном, решительном торжестве над искушениями природы! Ведь такой совершенный человек не верит в Бога, ибо сам считает себя Божеством. Эти мысли смутили Бернарда и, задумавшись, он не сразу услышал, что Сандра зовёт их:

 – Пора уходить!

 – Мы не можем бросить начатое, ведь здесь столько ещё всего! – крикнул наёмник, наполняя новый заплечный мешок драгоценностями.

 – У нас нет времени. Наше вторжение пробудило злых духов и если мы сейчас не уйдём, то будем прокляты.

 – За горсть серебра мои грехи отмолит дюжина Экзархов, а за золотую монету самого объявят святым, – усмехнулся Раднэр, не собираясь прекращать занятия, пока последний камень, или золотая пластина не окажутся в его мешках. Но в этот момент потолок усыпальницы пошёл трещинами шириною в ладонь. Бернард, не став ждать, бросился к выходу схватив всё же одну наполненную драгоценностями суму, но принц остервенело продолжал выламывать золотые пластины даже тогда когда постамент с саркофагом зашатался и стал крениться в образовавшуюся рядом яму.

    Застыв у входа, Сандра крикнула ему: – Беги! – жрец глядя на нависшую кручу, от которой, откалываясь пластами, шли вниз песчаные лавины, угрожая оставить их здесь навсегда, тянул девчонку прочь от опасного места.

И вдруг земля под каменным постаментом рухнула в бездну, разверзшуюся перед ними; каменная глыба, со стоящим на ней саркофагом накренилась и стала сползать вниз. Думая теперь лишь о спасении жизни изгнанник, взвалив на плечо, полный до половины мешок бежал к выходу, отталкиваясь от пластов земли, что оседая падали в пропасть. 

    Ему не хватило мгновений спастись – земля ушла из под ног глубоким провалом, в котором исчезли саркофаг и всё, что было вокруг.

Каким-то чудом Бернард успел схватить его за руку, но своим весом наёмник утащил бы вниз их обоих, если бы Сандра не вцепилась ему в рукав плаща. Ноги вязли во влажном песке, что медленно съезжал в пропасть; ещё немного и все трое полетят в бездну.

 – Бросай, чёртов мешок или я отпущу тебя, – шипел Бернард, пытаясь удержаться на краю обрыва, но ноги неотвратимо приближались к роковой черте.