С каждым ударом сердца

– Завтра.

– Что завтра?

– Завтра встретимся утром у друидского храма. Погуляем, осмотрим святилище, и Тину я вновь возьму с собой. А сегодня я посмотрю дом. Вот так. Договорились?

Она смогла справиться с дыханием. Дар выглядел совершенно спокойным и не пытался возражать. Может быть, он просто устал от ее вопросов? Вот и хорошо.

– Я буду ждать.

Он спокойно поднялся и вышел, совершенно беззвучно прикрыв дверь. Будет ждать, конечно же. Такой же невозмутимый, таинственный и досаднейшим образом непонятный.

Дана огляделась в недоумении. Отправляя своего стража, она на самом деле не имела никаких планов на сегодняшний день. Может быть, стоило пойти в библиотеку? Или действительно посмотреть, что же было здесь, наверху? Мало ли интересного можно найти в родовых имениях?

Она решила не звать Ковентину, а изучить все самой. И Девона, покинув комнату, застучала каблучками по лестнице.

Она увидела его не сразу. Галерея занимала почти весь коридор верхнего этажа, а портрет висел в самой середине.

Картине было много лет. Интересно, сколько? А может, даже неинтересно. Немало, конечно, судя по тому, что галерея совсем не кончалась на нем, а продолжалась по коридору дальше и дальше. Дана знала, что продолжит осмотр, но это лицо, такое молодое и такое неуловимо знакомое. Лицо уверенной в себе женщины, спокойной и гордой. Темно-русые волосы обрамляли лицо, свободно спадали на грудь и на спину. Ее одежда, в ней явно проскальзывали восточные мотивы. Хотя, может быть, такова была местная мода в то время здесь.

За спиной раздались тяжелые шаги, и через несколько секунд к ней присоединился господин управляющий. Она уже привыкла и к его частому дыханию, словно мужчина передвигался только бегом, и к постоянному запаху пота, который он старался перебивать сильным одеколоном. Но привыкла – не значит, что он ей нравился. Пожалуй, будь она вольна в своих желаниях, она бы попросила, чтобы мсье Жак пореже навязывал ей свое присутствие.

Но так как она до сих пор не могла понять свой статус “якобы хозяйки в отсутствие хозяев”, то предпочитала сохранять максимальную вежливость и внешнюю доброжелательность со всеми.

Впрочем, кроме управляющего, никто и не пытался сблизиться с ней. Возможно, это было связано как раз с ее статусом, но, с другой стороны, она замечала опасение и настороженность в глазах практически каждого встречного человека.