С каждым ударом сердца

И откуда ты берешь сюжеты для своих творений? Только не рассказывай мне вновь про сны!

Дана остановилась около картины, где ярко-оранжевое небо соседствовало с темно-багровыми огромными стволами неведомых растений. Странные деревья тянули невообразимые ветви-факелы к зрителю, как будто хотели схватить, поймать его. Только напрасно, и это разочарование, предчувствие неудачи ощущалась в их движении.

– Кого они хотят поймать, мама?

– Кто?

Мама закончила разливать в толстые фужеры вино и подошла, кинув короткий взгляд на картину.

– Эти деревья. Ты видишь, как они размахивают своими узловатыми конечностями?

Елена только пожала плечами и протянула дочери фужер с огненным напитком. Искра попавшего в западню солнечного луча то гасла, то вновь зажигалась в глубине жидкости необыкновенной звездой. Мама пила редко, так она говорила. Обычно с Даной. И еще иногда одна. Когда грустила. И всегда только красное сухое вино. Тягучее и темное-темное.

Глоток вина и еще один взгляд на картину.

– И действительно, похоже.

Вадим же тебя отпустил?

Такая резкая перемена темы разговора совсем не удивила. В обсуждении своего творчества мама была немногословна, как и в обсуждении друга своей дочери. В ее словах на самом деле не было вопроса. Последнее время он отпускал ее слишком легко. Слишком.

Казалось, кроме этого в их отношениях ничего не изменилось. Он был все таким же страстным любовником, все так же любил делать ей маленькие сюрпризы, вывозить на пикники с друзьями, ходить в клубы, где зажигал не по-детски.

И все же, все же какая-то темная тень легла на их отношения. Она сама не могла понять, в чем дело, но камень на сердце заявлял о себе, причем всегда как-то без видимой причины.

– Да, конечно, мама. Ты же знаешь, к тебе я всегда могу приехать.

Они вернулись к окну, и Дана ощутила, что беззвучный крик здесь, у этой картины, всегда бьющий по вискам, стал постепенно отдаляться.

– Ну хоть в этот раз голова не заболела? Я тебе удивляюсь, каждый раз жалуешься, и каждый раз приходишь посмотреть.

– Я хочу понять.

За твое здоровье, мамуля.

Сколько Дана помнила, рисование было единственным занятием, которое привлекало маму по-настоящему. Нет, несмотря на отсутствие финансовой необходимости, она даже ходила в офис этой своей конторы, продолжала работать и постоянно сидела за переводами. Но исключительно “чтобы быть в тренде”.

А все остальное время мама рисовала. Рисовала пейзажи. Иногда обычные. Иногда необычные. Иногда странные.

Она никогда не училась живописи.