С каждым ударом сердца

Я вижу, что не ошиблась. Но нам надо спешить, Теренций.

Шайла повернулась и на несколько секунд замерла перед трапом из грубо строганных досок, сброшенного с борта катера на импровизированный причал. Дождавшись римлянина, она уверенно подала ему руку и шагнула на борт судна.

Дане оставалось только наблюдать за ними. Попробовать забраться на борт кораблика самой она бы не рискнула.

– Идем.

О, это слово она уже “знала”. Жаль только, в голосе Регана вновь не слышалось особой радости, но зато можно было почувствовать теплоту в ладони.

Под безразличными взглядами нескольких столпившихся на носу судна моряков они поднялись на борт и протиснулись к маленькой надстройке на корме. Честно говоря, удобства были весьма относительными. Кабину собрали из деревянных досок, обшитых тонким металлическим листом, окрашенным в белый цвет. Внутри три лавки по периметру крепились к бортам и переборке.

Крыша над головой была кстати, так как в воздухе уже повисли первые капли то ли дождя, то ли просто брызг, налетающих от разбивающихся о камни волн.

Дана любила море и даже пару раз плавала на больших судах из Таллина в Хельсинки, но там поверхность моря была далеко, и сами паромы представляли из себя морские городки развлечений. А сейчас ей предстояло отправиться в путь на этом суденышке. Прямо по волнам.

Мужчины не стали прятаться под крышу. Они расположились на самой корме, рядом с трехцветным флагом.

Послышалась команда, топот ног, а затем вновь раздался знакомый звук. Двигатель заработал, постепенно ускоряя ритм, и первые клубы черного дыма начали проноситься над головами сидящих мужчин.

Еще минута, и она почувствовала, как, покачиваясь на встречных волнах, катер двинулся вперед. Некоторое время царило молчание. Мужчины отвернулись и рассматривали морскую гладь, Шайла, сжав губы и выпрямив спину, делала вид, что она здесь одна.

Дана погрузилась в свои невеселые мысли. Очень хотелось понять, куда они направляются. Все-таки мир, куда она попала, очень похож на цивилизованный, но что ждет здесь девушку без роду и племени, без родственников, без документов? А ведь в девятнадцатом веке уже, кажется, существовали документы. Может быть, сейчас ее передадут какой-нибудь местной полиции и забудут? Хотя вряд ли.