Не боги на горшках отжигают

Насилу уболтал, но только принцессу выпроводил, тут как тут и сэр Маннелиг, заходит без стука:

- Ах ты, нехристь поганый, - говорит, - чем же это ты снабдил горную троллиху?

- Я? – вылупился Гырх.

- Да ясно чем: предосудительным зельем толчёным, порошком Фрейи поганой. Задурить хотели Христового воина, глаза ему отвести – не выйдет! Есть на вас, троллей, и Божий суд, и судебный устав св.Гуннара. По статье 91 пункт Б «Контрабанда волшебных средств с отягчающими обстоятельствами» знаешь, что тебе светит? В общем, готовься, мерзавец, к мучительной смерти!

- Постой-постой, твоё благородие, - еле нашёлся Гырх.

– Не было никакого волшебного средства. То, что я дурочке с гор продал – вовсе не помёт Фрейи. То есть, это, конечно, помёт, но не Фрейи, а обычный троллий помёт. Подмастерье мой постарался. Каменный, да, но ничуть не Фрейи: я толок его этими вот руками!

- Так что же, благое дело в рыцарей помётом кидаться?

- Не благое, но и не зломагическое. А что Склизкой Бют я негодное средство продал, так считай, и спас тебя, сэр, от чар троллячьих.

Приворот от Фрейи – знаешь, какая штука?

Вроде, уболтал рыцаря, выпроводил.

Но тут, как назло, являются уже вдвоём и под ручку. Что, не сговорились? Как бы не так! И не спрячешься от них, двери-то сломаны!

- Ты почто меня, бедную сироту, обманываешь?! – заголосила Бют.– Я же говорила – палёный приворот! На костёр христианский тебя за такую подлость!

А благородный Маннелиг – тот лишь поддакивает:

- Да, - говорит. – костёр верное решение. Эффективное против еретических зелий…

Тут уж бедный аптекарь взмолился:

- Что-то я тебя, благородный рыцарь, никак не пойму.

То не нравится тебе колдовское зелье, а то навыворот, нравится, лишь бы честного тролля послать на костёр!

- Да ты вот что возьми в толк, - вдруг признался рыцарь. – В том, что предлагала мне Склизкая Бют, мне, изволишь ли видеть, многое нравится. И двенадцать коней статных, и сорок шахт, и мельницы возле Терно, и пара кольчужных рубашек – не сказать, чтобы были мне так уж не по душе.

А вот что мне не по душе – на невесту смотреть не могу невооружённым взглядом. Очень уж склизкая она, понимаешь. И толста, что твой поросёнок. И глаза выпучимши… А кто виноват?

- Я, что ль, виноват? – вылупился Гырх.

- А то кто же? Ты почто ей непотребное зелье продал? Достоин смерти!

Дело принимало почти безвыходный оборот. Гырху не осталось иного, как громко покаяться и ненавязчиво так спросить, чего разобиженные господа изволят теперь потребовать.