Первое копьё: Алтарь Убиев

Они несут ту же печать старомодности, что и творения его учителя, но уже полны самобытности и силы, которой, увы, не суждено было раскрыться.

Гай Петроний Арбитр, «Правдивое жизнеописание Стефана с Родоса»

— …Давид играл на гуслях и пел песни, и демоны в душе царя Саула успокаивались. Но ненадолго, уж больно завистливым и злым человеком был Саул, а таких людей демоны терзают всегда. Однажды он схватил копье и бросил Давиду в голову. Тот уклонился и бежал из дворца. Он прибежал к своей жене Мелхоле, и она выпустила его из окна, а сама положила в его постель бревно для очага и укрыла одеялом.

Мальчик засмеялся.

— А почему Саул завидовал Давиду? Он же царь, а Давид был только легатом…

Недолгое молчание, шуршание песта о стенки ступы.

— Потому что Давид был лучше, — ответил наконец Стефан. — Давид был героем. А герои лучше царей, Калигула.

— Если Давид был героем, почему он уклонился и убежал? Взял бы и сам убил Саула.

Ригид стоял, скрытый дверью, и слушал, что скажет Стефан. А Стефан молчал, и на этот раз даже не шуршал пестом, растирая краску.

— Сын Саула, Ионатан, был другом Давида, — сказал он наконец. — Дочь Саула, Мелхола, была женой Давида. Нельзя убивать родителей тех, кого ты любишь.

— Даже если они хотят тебя убить?

— Даже так. Иначе какой ты герой? Ведь Геркулес не убил Эврисфея, но смиренно совершал ради него подвиги.

Довольно, решил Ригид, и выступил из тени прихожей на свет.

— Господин мой, — обратился он к мальчику, сидящему на ящике напротив жаровни. — Матушка ищет вас.

— Зачем? — юный Гай Германик наморщил нос. Ригид несколько растерялся. Дети не должны задавать вопросов.

— Раз матушка ищет, надобно идти, — галл Руф, дядька малыша, не отличался большим умом, но зато был послушен. Впрочем, из-за этого мальчик вертел им как хотел.

— Зачем? Мне и здесь хорошо.

— Скоро обед, — нашелся Ригид. — Вы должны умыться и переодеться.

— Я не хочу есть. Я хочу дослушать, что было с Давидом.

— По правде говоря, я слегка подзабыл, — Стефан был никуда не годным лжецом, и, кажется, это от мальчика не укрылось. — Вернется Иаков, и я расспрошу его подробнее.

— Ну ладно, — сын Германика дал рабу завернуть себя в плащ и унести.

Ригид смерил художника взглядом.