Первое копьё: Алтарь Убиев

Думаешь, люди слепы? Думаешь, они не замечают вот этого? — Ригид показал пальцем на фигуру Девы, в которой слишком явно проступали черты, известные всему Алтарю. — Можешь врать, что хочешь увековечить память о покровительнице, кому угодно, даже себе, но не мне. Я видел, как ты смотришь на нее. Я знаю, что ты любишь сына Агриппины, а не сына Германика. Люди за меньшее умирали под бичами с вырванным языком.

Надо отдать Стефану должное, у него даже ресницы не дрогнули. Длинные, густые, как у девицы. Единственное, пожалуй, что было в нем красиво: эти ресницы да глаза как небо — не здешнее, блеклое и со стальным оттенком — а напоенное солнцем и морем небо Родоса.

— Каждую осень, с раннего детства, — спокойно и медленно проговорил Стефан, — я жду, что зима убьет меня. Господин мой Антоний и правда думает, что может меня напугать?

Вот поэтому, подумал Ригид, я до сих пор ему не врезал. Бесполезно. Недостойно римлянина и всадника — да, само собой, — но прежде всего, бесполезно. Едва ли побои подействуют на того, кто выдержал пытку огнем.

— К тому же, — продолжал Стефан, — все это не имеет смысла, если Арминий возьмет Алтарь. Господин мой ведь за этим пришел в храм? Не ради Калигулы?

Ригид разжал кулаки и вытер испачканные краской пальцы о край рабочей хламиды Стефана.

— Фрументарии вернулись. Скоро Филиппиец придет сюда.

Стефан не спросил, придет ли Агриппина. Он спросил:

— Мне уйти?

— Нет, останься. Могут понадобиться новые чертежи и карты. К тому же, — Ригид усмехнулся, — кукле нужно подновить лицо.

Так сложилось, что начальник фрументариев Кастор Филиппиец не имел никакого приличного предлога входить во дворец Агриппины, как и ей не полагалось появляться в ставке фрументариев и палатках ветеранов. С другой стороны, к фрументариям и ветеранам мог спокойно ходить Ригид, которого Германик поставил во главе обороны города, и он же имел право появляться в доме Агриппины, поскольку там жила его нареченная Квинтилия, еще не достигшая брачного возраста. Это было весьма неудобно, Ригиду не нравилось работать почтовым голубем, и он проклинал приличия, неуместные в городе, ежедневно ожидающем осады.

Он протянул Стефану деревянную куклу. Если понадобится срочно вызвать Агриппину в храм для военного совета, художник передаст куклу через домашних рабов.

В храме Ригид, Агриппина и Кастор могли встречаться, не возбуждая подозрений. Но не слишком часто.