Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

- Наверное, это их царица – Пенфесилея, - краснеет ещё больше больший Аякс. – И она на нас смотрит, Пелеид. На тебя…

Глаза.

Глаза в глаза.

Её глаза…

И тело – плечи, руки, грудь, бёдра… Её тело…

- Я убью тебя, Ахилл! – доносится до меня ее голос, и я не знаю, откуда – из прошедшей ли безумной ночи, переполненной любовью, или из этого безумного дня, наполненного смертью.

"Дочери Ареса" наконец разорвали строй воинов Атридов и Нестора надвое, и "черепаха" троянцев кинулась в эту брешь, подставляя под стрелы лучников Одиссея щиты и тела своих убитых.

- Я убью тебя, Ахилл! Я не отпущу тебя! – зовёт меня её голос из этого сумасшедшего дня. И глаза, которые уже не отпускают меня, уже не отпустят. - Я люблю тебя, Ахилл!..

Рядом трясёт головой, пытаясь уместить под шлемом услышанное, Аякс, изумлённо поворачивается в мою сторону Лаэртид, отчего очередной залп его стрелков летит выше строя троянцев, давая им вплотную приблизиться к прорванному строю, давая успеть вклиниться…

И тогда вперёд двигаются аргосцы Диомеда, до сих пор остававшиеся в стороне.

И сам Тидид, от копья которого пострадали уже Арей и Афродита, идёт в первом ряду. Прямо на Неё. Ему всё равно, что его фаланга раздавит часть смешавшихся с амазонками спартанцев и микенцев. Наверное, он прав, но на пути его копья стоит Она…

- Я не отпущу тебя, Ахилл, - улыбаются её глаза. Между ней и Диомедом с его аргосцами ещё остается пустое место…

- Закрыть глаза! – кричу и не узнаю свой голос. – Щиты плотнее! Копья в небо!

В небо – не в людей, как аргосцы.

Давить и своих, и чужих – но не копьями, а щитами. Потому что – и своих. А копьями уж пусть орудуют вояки Тидида, отделяя чужих от своих, как зёрна от плевел. От всё ещё живых своих. А глаза закрыть – чтобы не бояться, и строй не ломать. Так щитами и ударить – как стеной. А копья – в небо… Это ведь война не только с Троей.

- Бего-о-ом!

Где-то рядом, всё больше и больше отставая, летит над землёй моя тень – моя и Антилоха, одна на двоих. Но – отстаёт, и остаётся у его ног. А у меня под ногами – огонь.

Лижет пятки земля, как угли, но не успевает обжечь и лишь злобно шипит вослед.

Ни тени под ногами, ни криков вокруг – я обогнал их, летя в эти глаза. В Её глаза.

- Я убью тебя, Ахилл…

Диомед крайний в первом ряду своих гоплитов, и между Ней и жалом его копья – пустое место… Пустое место – в моей груди. Во мне пусто и страшно, потому что её губы шепчут мне навстречу:

- Я люблю тебя, Ахилл, - и это "люблю" звучит как "убью", и в руке у неё копьё.