Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

Для одного человека.

***

Лев попался бестолковый. Он никак не хотел понять, что мальчишка не собирается быть его ужином. Он никак не мог согласиться, что его, царя зверей, великолепная шкура может стать прекрасной подстилкой. Он никак...

Лев попался бестолковый. Он никак не хотел понять, что его не хотят убивать, что его великолепная шкура и даром не нужна в качестве коврика. Он никак не мог согласиться с тем, что этот мальчишка, валящий его на землю ударом кулака, не собирается есть его, царя зверей, царственное мясо.

Он никак...

- Да отстань ты, лохматый! – отмахнулся мальчишка.

Лев попался бестолковый. Он твёрдо решил – или убить, или быть убитым. Третьего не дано, когда вас двое, и вы один на один, и этот один поворачивается к тебе спиной...

- Что это? – спросил Хирон.

- Да вот... Лев попался бестолковый...

Лев был мёртв. Бестолковый был лев. Он никак не мог понять, что когда вас двое, это не значит ещё – один на один. Может быть ведь и просто – двое.

Но лев попался бестолковый.

- Хорошая шкура, - скажет конечеловек.

– У Геракла была такая же... То есть, сначала она была, конечно, у Немейского льва, а потом уже у Геракла. Об неё мечи ломаются.

- Бестолковый попался лев, - вздохнёт с искренним сожалением мальчишка. И похоронит льва. Вместе со шкурой. Коврик можно и сплести из чего-нибудь. Или купить. А шкура... Не похожа она на коврик.

Если бы сегодня Ахилл спросил у Хирона: "Сколько мне лет?", тот бы ответил. А может и не стал бы, снова сказал бы, что ещё слишком мало, чтобы задумываться об этом.

Но всё-таки – сколько?

- Шесть лет, – буркнет себе в бороду кентавр, провожая взглядом мальчишку, уносящего на плечах огромную львиную тушу. Бестолковый попался лев.

***

- Что это за стрела, учитель?

Палец касается острого бронзового наконечника, покрытого чем-то чёрным...

Лицо Хирона бледнеет.

- Что это? – поворачивается к нему юноша, продолжая играть стрелой, и успевает заметить следы этой бледности – смертельной бледности.

- Это... подарок Геракла, - выдавливает из себя слова, словно капли влаги из губки, Хирон.

Суха губка, и губы пересохли. – Подарок Геракла, - повторяет кентавр уже чуть спокойнее. – Стрелка, отсчитывающая мой срок.

Безделушка возвращается на своё место, и Ахилл забывает о ней. Ты бы тоже хотел забыть, Хирон? Стрела... Стрелка, бегущая по кругу, от одного деления к другому – но всегда по кругу. Поэтому ты и жив, сын времени – только поэтому. Яд Лернейской гидры не щадил никого – ни тебя, ни самого Геракла.