Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

Где-то на середине потока, что чернее ночи – чёлн вечного перевозчика Харона, а в одной из теней на его борту я узнаю ещё не стершегося о безвременье аидова царства Протесилая Ификлида, безучастно оглядывающегося назад, а потом с каким-то странным возбуждением поворачивающего лицо к приближающемуся противоположному от меня берегу – берегу, с которого нет возврата.

Что ты видишь там, Протесилай Ификлид? Что?

И я знаю – будто вижу его глазами.

Берег Трои. И не тени бездумно бродят по далёкому берегу – блещут щитами и шлемами могучие рати крепкостенного Илиона.

И первого, ступившего на этот берег, ждёт гибель. Ждёт, глядя в лицо тысячами копейных жал.

- Я буду первым, - шепчет тень-Протесилай. – Первым!

Здесь нет хитреца Лаэртида, который бросит себе под ноги щит. Нет безумца Ахилла, шагающего по воде, будто посуху – и не успевающего первым коснуться убийственного, проклятого, щедро отсыпанного судьбой песка на узкой полоске троянского берега.

Только он – Протесилай. И ещё – берег и троянское воинство на нём.

И кто-то должен погибнуть первым.

- Я буду первым, - шепчет тень, готовясь спрыгнуть с носа хароновой ладьи. Первым. Пусть – смерть, пусть – царство Аида, откуда нет возврата. Пусть. – Я буду первым…

***

Черепаха. Медленно перебирая лапами, ползёт вперёд, и я – Ахиллес Пелеид, бегу следом, раз за разом покрывая те доли пространства, что успеет миновать закованная в панцирь тварь…

Слишком медленно, черепаха!

Я делаю четвертый шаг – прямо в обжигающе холодный поток чёрной реки, водами которой клянутся боги.

И снова – снова! – погружаюсь с головой в этот поток нерушимых клятв и обещаний. Погружаюсь, чтобы вынырнуть на поверхность у самого противоположного берега.

Не надо, Протесилай! На том берегу, на берегу Трои я не сумел тебя опередить – ты уже был первым. Пора возвращаться.

***

Глаза в глаза. Испуганно визжат другие тени – это троянцы, те троянцы, которых убил я, вторым ступив на их берег. Убил первым, убил первых. И вот на этом последнем берегу они снова видят меня. Живого.

И это страшнее, чем гибель от моего меча. С того берега они все ушли сюда. С этого берега им идти некуда.

- Ахилл? - узнает меня филакиец.

- Протесилай… Пора возвращаться.

- Но – первая смерть, смерть первого...

- Живи, Протесилай Ификлид! Дома тебя ждёт жена.

- Лаодамия, - вспоминает он. Вспоминает - а значит, ещё может вернуться!

- Возвращайся, Протесилай. Это моя война – я рождён для неё, и должен погибнуть на ней или выиграть. Или – погибнуть и выиграть.