Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

Струны, кажется, сами тянутся к пальцам, мечтая о прикосновении, желая помочь этим рукам создавать – пусть пока всего лишь звуки… Когда-то кто-то напишет, что вначале было слово. А что – слово? Звук. И звуки рождались под этими пальцами. Не просто звуки – начала миров.

- Поссорься с Агамемноном, - дразня мелодию, произнёс Лаэртид. – Боги боятся. Один герой – это страшно. Геракла вон напополам разделили: одну половинку в Аид, другую – к себе на Олимп. И ведь хватило героя – и туда, и сюда. Герой, это ведь не получеловек-полубог.

Герой – это больше, чем человек.

- Об этом все знают.

- Но герой – это ещё и больше, чем бог. Об этом знают уж точно не все. Может быть, только боги – но и они не знают, а только догадываются. Ну, ещё я знаю, - усмехнётся итакиец. – Нас слишком много здесь. Нас, которые больше, чем люди, и больше, чем боги. И потому боги боятся. Поссорься со старшим Атридом, Ахилл. Пусть боги в это поверят, пусть начнут вмешиваться, уверенные, что нет в стане ахейском единства.

- Хорошо, - пожимает плечами музыкант. – Но как?

- Завтра ты пойдёшь на Фивы – здешние Фивы. Уж слишком очевидно они сочувствуют Илиону. И ты возьмёшь Фивы… А остальное – моя забота.

На следующий день мирмидоняне во главе с Ахиллом и Патроклом были уже под стенами Фив. Здешних Фив, азиатских, а не семивратных беотийских, разгромленных в своё время Диомедом и другими эпигонами, и не стовратных египетских. Олимп – многовершинный, Фивы – многовратные. Потому что много вершин у великой горы – в разным местах.

Потому что много ворот у великого города – в разных местах. Но все ворота ведут в Фивы. Как и все склоны всех Олимпов ведут на небо.

Эти Фивы продержались недолго – к вечеру первого дня осады мирмидоняне уже приносили жертвы в фиванских храмах.

Среди трофеев были женщины. И среди прочих были две, прекраснейшие прочих – Брисеида и Хрисеида.

Остальное было уже делом хитроумного сына Лаэрта.

***

Над чем ты смеёшься во мраке Тартара, Мом? Что тебя забавляет?

Черепаха.

Здоровая такая черепаха – мир можно на спине поставить. Да что на спине – на каждую пластину чудовищного панциря – по миру.

- Ты смеёшься, Мом? – сопит обиженно черепаха.

- Ты не выглядишь… - бормочет Мом, давясь от душащего его смеха.

- Не выгляжу каким? – сопот становится ещё более обиженным. – Отцом богов не выгляжу? Могущественным и всевластным?

- Нет, ты просто не выглядишь, Кронос, - совладав с собой, произносит Мом.