Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

Борей и Зефир во всю мощь своих лёгких сбивают пламя с факела в руках Пелеида, и со всех прочих факелов, что есть поблизости – не дать зажечь этот костёр…

Но ему не нужен факел. Огонь, подаренный людям Прометеем, горит не в очагах – он пылает в сердцах, в душах…

В глазах.

В глазах этого рыжего мальчишки, который сам сейчас – пламень.

Кто-то кидается ему навстречу, кажется, всё те же воители небесные – Паллада и Эниалий.

Остановить! Не дать!..

Куда им! Вспышка способна обогнать Зевесов перун – но не рукой Кронида она послана…

Ему не нужен факел – и усилия Борея и Зефира канули втуне.

Его никто не может остановить – и сталкиваются друг с другом Афина и Арей, рождая громоподобный грохот, высекая искры из своих шлемов, отчего вспыхивают божественные наряды…

У Пелеида нет в руках факела – огонь у него в газах, в сердце… Он сам – огонь!

И его ладонь тянется к сооруженному критским строителем погребальному костру – но не касается дерева, а словно сжимается, будто чья-то невидимая рука отвечает на её пожатие…

- Не хватает только огня, - шепчешь ты, глядя, как взмывают к самому небу языки пламени.

Как? Ведь не было же факела в руке Ахилла…

И не нужен был факел. Этого огня хватит на всех.

- Я буду ждать тебя, Ахилл…

Тебе показалось, Лаэртид? Этот шёпот сквозь рев родившегося из ладони Пелеида огня? Показалось? Тогда почему губы Ахилла шевелятся, отвечая этому призрачному голосу:

- Я скоро буду, Патрокл.

Ты видел это, Одиссей?

Ты слышал?

Кажется, ты видел и слышал слишком много.

А рыжий мальчишка, которого боятся боги, уже радостно (он что – с ума сошёл?) улыбается рядом.

- Патрокл ждёт, Лаэртид. Не хочешь почтить его участием в играх?

Ты киваешь.

Игры. И даже боги подчиняются этим правилам – правилам, установленным этим мальчишкой.

А ведь и впрямь – мальчишка! Только сейчас замечаешь, что он до сих пор не прошёл пострижения…

- А ведь ты ещё мальчик, Пелеид! – улыбаешься ты. – Твои локоны слишком длинны для героя, которого боятся боги. И слишком велик соблазн для Жестокосердного Танатоса отхватить причитающуюся ему прядь до срока…

Ты не успеваешь договорить.

Ты вообще ничего не успеваешь. Рука Пелеида выхватывает из твоих ножен меч – сам он безоружен – и одним взмахом клинка делает рыжую шевелюру заметно короче. Одним взмахом? Возможно ли? Но этот мальчишка… Нет, теперь уже точно – мужчина, герой и воин по всем правилам – может даже невозможное.

А волосы летят в костёр.

- Танат немного опоздал, - смеётся Пелеид.