Под пение оляпки

И многие после. Не каждому человеку суждено попасть в Вальхаллу пред очи всеотца. Кто-то отправится на священный холм Хэльгафёлл, другие станут гостями в Фолькванге, заполнив луг песнями и смехом, а кому-то суждено пополнить войско Хелы.

Вигдис с удивительно бледным лицом, освященным бликами факела, приблизилась к помосту. Дерево занялось огнем неохотно, шумно потрескивая, с шипением выпуская пар и неохотно уступая пядь за пядью. Потребовалось несколько томительных минут, чтобы каменный корабль запылал весь. Жар прикасался тягучими волнами, грозя сжечь все, до чего смогут дотянуться его огненные руки.

Сверр внимательно следил, как пламя пожирает дерево. Он больше не плакал. По крайней мере не при Асгейре. Возможно урок от викинга, произошедший в обед, пошел на пользу. Мужчина, точно щенка, встряхнул перепуганного мальчишку и напомнил: он теперь единственный мужчина в семье и должен быть для матери опорой.

— Асгейр, хватит ли отцу дыма? — Сверр с жадностью вглядывался в чернеющее небо, тщетно пытаясь определить, достаточно ли высоко поднялся столп.

— Хватит. Косалапый и Йон постарались на славу, сооружая корабль. Гляди, он уже щекочет брюхо облакам! — мужчина ласково повернул за черноголовую макушку Сверра, направляя его взгляд правее, куда уходил дым, влекомый слабым ветром.

Асгейру хотелось успокоить ребенка. Хэльгафёлл достойное посмертие, дарующее душе шанс спокойно дожить свой век на священных склонах в ожидании Рагнарёка. Пополнить ряды армии Хель — вот ужасная участь для любого. Асгейр уже обернулся к Сверру, но так и не успел произнести ни слова.

На плечо викинга опустилась узкая ладонь Давена. Корабельщик без слов мотнул головой в сторону леса, первым уходя в мрачную тень деревьев. Асгейру не оставалось ничего другого, кроме как подтолкнуть мальчишку к матери и последовать за товарищем.

Кривые ветви сомкнулись за их спинами, отрезая от яркого полукруга света, освещаемого погребальным костром. Узкая тропа, петляя не хуже перепуганного зайца, вела все глубже в лес. Они шли в молчании, внимательно прислушиваясь к любому шороху или треску ветки.

Изредка Давен останавливался, вскинув вверх левую руку, точно хищный зверь прислушивался, окидывал взглядом неровные стволы и двигался дальше. Через несколько минут мужчины вышли к реке. В том самом месте, где выбрался утром на берег корабельщик, волоча за собой безжизненное тело.

— Здесь я его выволок, — Давен кивнул в сторону примятой желтой травы, вспаханным листьям и едва различимым следам на земле.