Под пение оляпки

С растрепанными волосами, искусанными губами и глазами, со дна которых еще не успело окончательно уйти желание. Асгейр даже решил, что именно сегодня наконец-то обрел счастье, сродни которому испытывает Давен, прижимая к себе радостную Марну. Однако...

"Все, что произошло в эту ночь, остается здесь же, Асгейр."

Слова подействовали не хуже оплеухи. Вспоминая их сейчас, Асгейр чувствовал, как стыд обжигает щеки. Он не сделал ничего, чтобы убедить ее в обратном. Знал, почему она так поступила и не стал противиться.

"Это лучший вариант, Вигдис."

– Аргр, – выругавшись, Асгейр пнул сухую ветку, оставшуюся после костра. Она врезалась в ближайший сугроб, осыпав снег на дорожку.

Вигдис задела его гордость, самолюбие и уверенность. И он не пожелал показывать ей этого, предпочтя остаться таким, каким она видела его всегда. Вот только Асгейр не был сейчас уверен, что поступил правильно. И чем ближе подходил к временному пристанищу сейдконы, тем отчетливее понимал, что необходимо хотя бы раз проявить волю с Вигдис и заставить поступить так, как нужно ему.

Стук по промерзшей двери вышел слабым. То ли из-за того, что мысли Асгейра остались в храме, то ли из-за внутреннего страха. Но старая ведьма прекрасно услышала.

– Заходи, Асгейр Хэвардсон.

Викинг не стал заставлять ее ждать. Ему и самому не терпелось скорее оказаться внутри и поскорее покончить с этим.

– Попридержи коней, дорогой.

Асгейр не успел сказать и слова, когда оказался в теплом, протопленном помещении, погруженном во мрак. Только у окна горела лучина – вестник, что сейдкона нынче здесь.

Вёльва, сидевшая за столом, в задумчивости вертела в руках резную фигурку из дерева. Молча указав гостю на соседний стул, старуха начала говорить, не обращая внимание, как упрямо сжались губы мужчины.

– Ты не торопился ко мне, Асгейр. Так что теперь будешь действовать по моим правилам. И сначала, ты ответишь на мои вопросы.

Викинг смотрел на сейдкону хмуро, мрачно и выжидающе. Так смотрят волки на седого медведя, прежде чем напасть, поскольку знают: даже старый и дряхлый он способен отправить их стаю на тот свет. А потому не торопятся, подгадывая нужный момент.

– Я слышала, погиб Гуннар, – незрячие глаза вёльвы смотрели перед собой на горевшую лучину. – Не стыдно тебе перед другом?

Вопрос застал Асгейра врасплох. Он собирался нагрубить Алве.