Под пение оляпки

Асгейр положил широкую ладонь ему на плечо, едва ощутимо сжимая, но этого оказалось достаточно, чтобы сын Мортена дернулся, позабыв о своих страхах. Частично седой и угрюмый Асгейр внушал трепет молодым северянам после поцелуя с Кулгой, хоть те и старались скрыть его за показной бравадой.

— Нет ничего постыдного в страхе, Хаддинг, — заговорил Асгейр настолько тихо, что парню пришлось сделать шаг к нему. — Только глупец не ощущает его.

Асгейр и сам испытал на себе эту, казалось бы, простую фразу. В юности он презирал страх.

Шел на отчаянные поступки лишь бы доказать — он не трус. Да и к чему страшиться, если достойная смерть желанная награда? Но потом Асгейр собственными глазами увидел, как его безрассудство и глупость приводят к неудачам. Человек без страха — слепой человек.

— Я не боюсь, — Хаддинг усмехнулся, всматриваясь в лицо Асгейра. Он помнил, как часто тот держал его на своих коленях, когда приходил в дом Мортена много лет назад.

Хаддинг отчетливо помнил это лицо, рыжие волосы и сталь глаз.

Но теперь, имея те же черты, на него смотрел другой человек, которого он, Хаддинг, не знал. И признаться честно, не желал узнавать. Слишком темным казался взгляд серых глаз, слишком многое за ними могло быть скрыто.

Асгейр плавно склонил голову и тихо произнес:

— Тогда ты уже мертв.

От этих слов улыбка исчезла с губ сына Мортена. Сползла точно подтаявший снег с крыши избы. Было в них что-то такое, отчего у парня все похолодело внутри. Но Асгейр уже отвернулся, обращая свое внимание на берег.

Северянам повезло. Перед их глазами открывалось обширное, крупное поселение, которое через несколько лет обещало стать полноценным городом. Вокруг разномастных изб высился высокий частокол. И варварам пришлось бы постараться, чтобы с лету его преодолеть. Вот только боги были к ним благосклонны на этот раз. Справа, рядом с густым лесом, забор проломил упавший ветвистый дуб. Асгейру на мгновение показалось, словно дерево не что иное, как точная копия древнего великана, росшего у скалистого берега.

Но это оказался обычный дуб. Старый и сухой, он не выдержал очередного порыва ветра, бушующего сегодня всю ночь, и рухнул на подгнившие бревна частокола, подмяв их под себя. Достаточная дыра, чтобы через нее вошла группа воинов и открыла изнутри ворота остальным.

Драккары, издалека похожие на желтые листья, качающиеся в ручейке, плавно приближались к берегу под первые удары колоколов, возвещавшие о начале утренней молитвы.