Под пение оляпки

На дереве местами виднелись глубокие зазубрины, оставленные мечами и топорами. Узкие полоски света, просачивающиеся сквозь бойницы, высвечивали багровые лужи, пыль, разбросанные свечи. Здание, еще совсем недавно утопающее в роскоши и благочестии, ныне находилось в разрухе. Тут и там сновали темные фигуры, срывающие со стен иконы и кресты. У молитвенника, привалившись к стене, сидел священник. Его грудь едва заметно вздымалась, с каждым вздохом выталкивая изо рта сгустки крови, стекающей по гладко выбритому подбородку на потрепанную рясу.

Последний страж оскверненной святыни. Викинги не обращали на него внимания, не оказывая помощи, не ускоряя смерти.

— …tuo Filio… nos commenda, tuo… — хриплый голос был ощутимо слаб. Слова с трудом срывались с потрескавшихся губ.

Но больше никто не мог понять ни их смысл, ни их силу.

Служитель смотрел перед собой полным невыразимой боли и скорби взглядом, не сразу переведя его на Асгейра, подошедшего вплотную. Викинг и сам был в крови. И будь это только кровь врагов, его душа бы пела.

Но Хаддинг истекал кровью на его руках, едва различимо шепча на ухо бессвязное бормотание. Его тень даже сейчас присутствовала рядом. Асгейр ощущал его всем своим существом, порой замечая знакомый силуэт на грани видимости. Деревня сейчас была полна такими силуэтами. Мужчины, женщины, дети. Они безразлично взирали на свои дома и хозяйничающих в них людях, постепенно растворяясь в лучах разгорающегося дня. И только Хаддинг не спешил уходить.

— Вы… вы все сгорите, — священник закашлялся, сжимая в руках розарий.

— А если нет? — храм, несмотря на погром и тела, оказался единственным местом, где Асгейра не преследовали призраки.

— Ваши души уже… не спасти, язычник… — мужчина прикрыл глаза, прижимаясь головой к холодному камню. — Но я буду молить… бога об этом.

— Почему? — Асгейр с удивлением, ничуть не меньше, чем в тот день, когда впервые увидел образ Гуннара, уставился на священника. Но тот ему больше не отвечал.

— …Filio nos… repraesenta…

Слабые губы едва слышно повторяли слова, с каждым разом произнося их все тише, пока разграбленная церковь не лишилась своего последнего хранителя, оставшись наедине с языческими богами.

Хаддинг опустился на колени около тела, требовательно взирая на Асгейра. Когда викинг наклонился забрать розарий из остывающих рук, перед его мысленным взором развернулась картина.

Небольшой отряд викингов во главе с Асгейром вышел на центральную улицу, ведущую к храму. Но там их уже ждали.