Король русалочьего моря

Было одно лето, когда Мориц, начитавшись галлийских романов, вырезал для себя и верного Винсента по деревянной шпаге, Винсент в свою очередь стащил у своей матери по наволочке, которые друзья распороли и нацепили на себя на манер коротких плащей, и все время, что Мориц был в тот год дома, они носились по окрестностям, поминутно вызывая друг друга на дуэль. Ксандер в роли оруженосца упоенно носился с ними и думал, что лучше не может быть ничего, благо ему тоже пообещали на следующий год шпагу, но следующим летом Мориц приехал с головой, полной зорких следопытов, благородных и не очень индейцев и с шапкой из енота, и эта игра пришлась Ксандеру куда больше по душе.

А потом Мориц погиб, самого Ксандера забрали далеко от родных мест, и к тому часу, когда младший сын дона Фернандо решил, что Ксандера надо учить фехтовать, шпаги у фламандца уже прочно ассоциировались не с веселыми рисковыми галлами, с готовностью сражавшимися на поединках ради уроненного платочка прекрасной дамы или разрубая запутанные узлы интриг, а с ненавистными иберийцами.

Но отговорок дон Алехандро слушать не желал.

— Ты все-таки принц, Ксандер, и есть вещи, которые тебе надо уметь, — объяснял он, терпеливо ставя своего ученика поневоле в стойку. — Тебе совсем не обязательно это любить и быть первым бретером Европы. Я же вот не очень-то люблю.

И улыбался так обезоруживающе, что возражения замирали на языке у Ксандера. И дело было даже не в улыбке только, а и в том, что дон Алехандро относился к нему, фламандцу, почти по-дружески, и учил его далеко не только фехтованию, а еще куче куда более полезных вещей.

Для начала он был врачом, и это от него Ксандер узнал, как можно наложить жгут, а как — повязку, как составить мазь от ожогов, которой он снабжал Беллу, и даже — как вернуть к жизни почти утонувшего: когда он оставил дом, для этих уроков он был еще мал. А еще он брал их с Беллой на море, на юг, и рассказывал им по памяти веселые стихи про Сида, сидя у костра на песке.

«Я же знаю, что любят мальчишки», сказал он как-то в ответ на упрек дона Фернандо, и старый герцог впервые на памяти Ксандера отвел глаза.

Тогда-то Ксандер и узнал, что у дона Алехандро были жена и двое сыновей, уже совсем взрослых, но за год до того, как Ксандер оказался в Иберии, на их дом близ Севильи напали неведомые злодеи и убили всех.

— Вы отомстили, да? — спросил тогда Ксандер.

— Это не мое дело — отнимать жизнь, даже у таких, — печально ответил тот. — Я не очень и умею, наверное.