Король русалочьего моря

Я буду оценивать вас по тому, сколько интеллекта и готовности учиться помещается в ваших головах, а не по тому, откуда вы родом. И в стенах этого кабинета иной иерархии я не потерплю.

И он подмигнул Катлине, пожиравшей его блестящими глазами.

— Сеньор, — сухо заявила Белла, — такой страны, как Нидерланды, не существует.

Губы профессора тронула тень улыбки.

— Видите ли, мевроу, — глаза Беллы распахнулись до размера блюдца при этом обращении, — когда я родился, Вильгельм Молчаливый и король Филипп еще уточняли этот вопрос, поэтому я сохраняю за собой право оставаться при своем мнении.

Может быть, кому-то из вас удастся убедить меня в обратном, используя доводы разума. Пока же вам и вашим соотечественникам я предоставлю замечательную возможность — доказать свое превосходство заслугами не давно умерших предков, а собственными. Согласитесь, это вдвойне ценно!

Ксандер мгновение опасался, что сеньора вспыхнет, но Белла только поджала губы в нитку и села на ранее выбранное место рядом с Одилью, с которого вскочила, когда профессор ван Гельмонт представился.

Остальные иберийцы тоже сели: молодые люди — угрюмо посверкивая глазами, а вот Алехандра — поглядывая на новоявленное чудо с кокетливым интересом. Ксандеру стало тепло и весело, и он чуть прикусил губу — еще не хватало рассмеяться.

— Кстати, — вдруг сказал профессор, — вы вот свели знакомство с моим Рудольфом... есть ли у вас идеи, в честь кого он назван?

Ксандер враз посерьезнел.

— Рудольф Богемский? — предположил он в воцарившееся молчание.

Ван Гельмонт одарил его удовлетворенным кивком.

— Неплохо, вполне логичное предположение. Ваше имя? Вы учтите, господа и дамы, — сообщил он тут же классу, — поначалу я буду просить вас представиться.

— Ксандер ван Страатен...

— Вот оно как, — профессор чуть пожевал губами, думая. — Прекрасно. К несчастью, ваше предположение, хоть и логично, но ложно — я, признаться, думал о Рудольфе Гоклении; мы с ним много спорили.

.. ну да это потом. Начнем, пожалуй, с азов...

— Эй, фламандец!

Ксандер обернулся, впрочем, не очень утруждая себя быстротой в исполнении сего маневра, поэтому успел полюбоваться и пронизывающим уже пожелтевшую листву мягким сумеречным светом, и журчанием ручья. Пока они были заняты в классах, над Академией прошла гроза, и сейчас все окрестности были будто вымыты дочиста рачительной хозяйкой.