Король русалочьего моря

Сколько стоит род Нордгау, его наследники мечтают, что смогут сделать так, чтобы все в нашем роду рождались ментальщиками, как, надо признать, наш прародитель.

— И удается? — деловито поинтересовалась Белла.

Адриано, устроившийся тем временем на подоконнике, фыркнул.

— На меня посмотри.

— На самом деле, у нас действительно рождаются сильные ментальщики, и чаще, чем у остальных, — уточнила Одиль. — Но далеко не всегда, это точно, это все равно очень редкий дар. Так что старания… продолжаются. А отец потому и смог увезти мать, что не любил.

Чары Рейна действуют только на тех, кто хоть кого-то или что-то любит, так что отец был — тогда — неуязвим.

— А теперь? — не выдержал Ксандер.

Наградой ему была бледная улыбка.

— А теперь, пожалуй, нет. По крайней мере, насколько я знаю, в нашем замке на Рейне без меня он показываться не рискует.

С минуту они молчали, пока снова не заговорила Белла.

— Выходит, ты как бы не человек!

Одиль резко выпрямилась и побледнела — даже с ее белой кожей было видно, как остатки крови отхлынули с лица, а глаза стали огромными, как будто ее ударили.

Так, признаться, она выглядела еще более нечеловечески, подтверждая правоту Беллы. И в то же время Ксандер особенно четко увидел, как хрупка и беззащитна была эта прямая спина, как, должно быть, тяжело порой давалось это самообладание, и что вообще это была совсем еще девчонка, как та же робкая Катлина, или легкомысленная Алехандра, или категоричная Леонор, или вот вспыльчивая его сеньора. Эти расширившиеся глаза были сухи, вряд ли Одиль собиралась плакать — но ему вдруг стало ее очень жалко.

А еще эта вот девчонка их сегодня выручила. Аккуратно, не привлекая внимания и не прося награды. Но он вдруг понял, почему Адриано полагался на сестру как на каменную стену, и подумал, что это совсем не плохо — иметь Одиль у себя за спиной. Оба Нордгау были совершенно странные и местами сумасшедшие — но, пожалуй… стоящие.

Он присел на край кровати, прикоснувшись плечом к ее худому плечу.

Она чуть вздрогнула, но не отстранилась, только глянула на него исподлобья.

— Конечно, ты человек, Одильке. Глупости какие.

Мгновение она молчала и смотрела, а потом вдруг выдохнула, как будто на все это время забыла дышать и тут вспомнила, что надо. — Спасибо.

— Извини, — вдруг сказала Белла, наклоняясь вперед, чтобы взять безвольно лежавшие на покрывале руки Одили в свои. — Я что-то ляпнула, не подумав. Конечно, Ксандер прав.