Король русалочьего моря

Мерное движение иглы, с безошибочной точностью нырявшей в белый грубоватый лен, медленно, но верно рождавшиеся на ткани образы заворожили ее, и она застыла, боясь дышать, наблюдая, как распахивают крылья невиданные птицы, горячат под ними всадники коней, вытягиваются в азартном беге змееподобные гончие...

Это тоже Искусство, дорогая андере Одиллия, сказал он, не поднимая глаз. Вообще Искусство — это тот след, что делает наша душа, и кто может сказать, где он ярче...

Это курсу Воды он преподавал базовую теорию, а вообще же был редкостью из редкостей — менталистом и ее избранным учителем и координатором.

С тех пор не один вечер провела она в его садике, послушно вышивая рядом с ним и слушая его неспешные речи, да и сейчас вот ждала, со всем терпением, кусая уже начавшее морщиниться яблоко и штудируя учебник по артефактологии, точнее, рекомендованное к нему приложение. Учебник был для курса Воздуха, самого старшего, но это было неважно: приложение было попросту хроникой, компиляцией 12 века. Работа монаха-хрониста была заботливо переплетена в расписную кожу, уже потертую, хоть и не сильно — судя по всему, то ли студенты не слишком усердствовали, то ли переплет был недавний.

«… артефактом же племен арабских, на южное побережье Средиземного моря пришедших, было изображение богини Аль-Лат из чистого золота, хотя иные и утверждают, что они вовсе оставили ее, предавшись другой вере; но это сведения непроверенные…»

Его приближение она почувствовала до того, как слух уловил еле слышные шаги по мягкой земле.

Учитель любил подкрадываться — такая у них была игра.

— Над чем это вы тут забылись, андере Одиллия? Ах, артефакты.

Она не вскочила, не уронила книгу — поглядела снизу вверх, прищурившись на уже стремившееся к закату осеннее солнце и его удовлетворенно блеснувшие глаза. Будто невзначай, положила руку на шелестящие под легким ветерком страницы — так, чтобы палец указывал четко на следующую за той, что она читала.

«... земель баскских неизвестен чужакам, не относящимся к сему малому, но гордому народу, хотя иные ученые люди полагают, что землю басков, как и прочих, к тому региону относящихся, защищает единый артефакт — трость Минайрос...»

— Это не полная чушь, — отозвался профессор, и будто желая сгладить резкость слов, погладил ее по голове. — Но все-таки не совсем правда.

— Вы же мне расскажете, как оно на самом деле?

Он чуть вздохнул.