Король русалочьего моря

— Поговаривают, что чем меньше знаешь про Лабиринт, тем больше шансов его пройти. Впрочем, я в этом вовсе не уверена…

И тут ясно и звонко запели трубы, а в витражные окна ударили лучи солнца. Единственный простенок, через который пока никто не проходил — Исабель даже подумала, что там так и нет ничего, кроме камня и плюща, даже окон в этой части стены не было — вдруг треснул, подался, разошелся створом огромных ворот, украшенных тонкой резьбой. А из возникшего прохода навстречу притихшей толпе вышел человек.

— Добро пожаловать, дамы и господа. Я, Сидро д'Эстаон, волей судьбы ректор Академии Трамонтана, приветствую вас на ее пороге.

Ректор, как и атриум, выглядел вовсе не так, как ожидала Исабель. Главу Академии она представляла себе почему-то глубоким старцем, одетым во что-то неопределенное вроде рясы, почему-то — высоким, но обязательно полусогнутым немыслимым возрастом, и, конечно, с длинной седой бородой. Эдакий волшебник Мерлин, каким он был на гравюре в томе артуровских легенд, которым она, бывало, зачитывалась.

Даже на гравюре можно было разобрать таинственную улыбку на его губах, и она могла представить себе, как можно сидеть у ног такого учителя, почтительно внимая его урокам.

Д'Эстаон был прямой противоположностью ее детским мечтам. Он был невысок, худощав, гладко выбрит, с безупречно прямой спиной, и одет строго, но со светской элегантностью. В руках он держал изящную резную трость, хотя вовсе не хромал; остановившись, он поставил ее перед собой и сложил на ней руки — на правой полыхнул недобрым огнем крупный камень.

Говорил он спокойно и учтиво, но не улыбался, а глаза его — бесцветные и прозрачные, как талая вода — окинули слушателей таким жестким и цепким взглядом, что многое поежились. Подростки замерли, а большинство взрослых — включая самых знатных и титулованных — подобрались, встав едва не навытяжку. Стало очень тихо, умолкли не только люди, но и ветер, ручей и птицы, только откуда-то раздавалось тихое жужжание, похожее на пчелиное.

Ректор погладил трость, и жужжание чуть притихло.

— Я счастлив видеть здесь всех вас, — продолжил он на безупречной, звучной латыни, даже, пожалуй, слишком звучной и резкой на иберийский слух Исабель. — Всегда отрадно видеть, что наша кровь не оскудевает талантами. Каждый из вас, соискатели, не только наделен Даром — правом, силой и долгом творить, менять мир, повелевать стихиями и служить благу земли и всего живого.