Король русалочьего моря

***

Белла озвучила приглашение поехать на Тосантос в деревню под ее родовым гнездом, едва за ректором закрылась дверь. Одиль переглянулась с Адриано и согласилась без особых уговоров: в Венеции это был не столь уж важный праздник, найдутся и поинтереснее. Ксандер, которого никто к нему домой отпускать и не собирался, что бы там ни думала Академия, не возражал, хоть и удовольствия не выказал; на том и порешили.

Узнав про фиаско с костюмом, Белла не вспылила — на удивление Ксандеру и Адриано, только подумала, вскинула голову и решительно кивнула, а уже в комнате, оставшись с Одилью вдвоем, достала из комода шерстяную темную юбку, блузу и мантилью, которые легко подошли бы деревенской девчонке, пусть и из богатой семьи, но не очень-то подобали герцогине Альба.

— Моя няня Мерседес мне положила, — нервно призналась она, поглаживая гладкую шерсть. — Украдкой. Деду бы, наверное, не понравилось… но раз Ксандер, да и вы… и мы же не в замок.

Я никому из родни не сказала.

— Тебе будет к лицу, — честно сказала Одиль. Сама она оделась в что-то подобное, только сплошь черное, и ее единственным украшением были широкие кружевные манжеты и шаль — тоже черная, но с белой бахромой и расшитая белыми же цветами.

— Давай еще гребень! — вдохновилась Белла, обозрев все это роскошество. Одиль в ответ тряхнула коротко стриженными волосами, но иберийку это не смутило. — Так спой! Парней нет, а я — я уши заткну, если понадобится!

— Не понадобится, — уверила ее Одиль и спела первое, что пришло на ум: легкую песенку, любимую бродягой-парижанином, которого когда-то их отец нанял в дядьки Адриано, забрав сына с улиц.

По улицам, впрочем, наследник Мочениго бродить не перестал, но теперь у него был и защитник, готовый с ним в любую эскападу, и заодно научивший его как следует обращаться с оружием. Песенку про веселую компанию у Маржолен она расцветила некоторыми переливами и фиоритурами, и не успела допеть и первый куплет, как, опустив руки, ощутила, что кончики волос уже касаются запястий.

— Знаешь, — сказала Белла, старательно убирая получившуюся гриву под высокий гребень с перламутром, выуженный ей из личных запасов, — ужасно жалко, что у тебя с пением так.

— Уж как есть, — пожала плечами Одиль. Ей тоже было жалко, если честно, поэтому она подарила понятливой подруге улыбку.