Король русалочьего моря

И подумал: это каким же должен быть огонь, чтобы такое осталось?

Вот уж что рассказывать Ксандер не собирался, так это — но как выяснилось, когда Адриано не стал ждать ответа, вопрос был риторический.

— Отец говорил, — продолжил венецианец, — что те шрамы, которые у нас остаются на теле, — это те, что остались на душе. И вот поэтому я и говорю, что это не по-человечески — такое делать с человеческой душой. То, что я тут ничего не делаю, хотя ты мне друг…

— Иберийцев-то мы тогда вздули, — заметил Ксандер, больше, чтобы полегчало.

— Это все глупости, — мотнул головой Адриано. — Может, и нужные, и точно приятные, — он чуть улыбнулся, — но глупости. А вот тут, может быть, я слышал что-то такое, что может тебе реально помочь. Значит, я должен вспомнить что могу.

Ксандер не мог не спросить. — Тебе не страшно?

— У меня свои отношения со страхом, — пожал плечами венецианец. — И потом, что с того? Лучше знать, чем не знать, тут я с моим отцом и Дали согласен.

Ксандеру тут спорить было не с руки, и так они и начали сеансы воспоминаний — чему немало помогало то, что в уединении соседей по комнате никто не видел ничего странного, даже Белла, которую по понятным причинам держали в строжайшем неведении.

Но память Адриано, хранившая несметное количество баек, сказок и легенд, сейчас выдавала услышанные сведения по капле, и сейчас Ксандер, в отличие от друга, был уже почти готов отчаяться.

— «Значит, мои предположения были верны», — негромко сказал Адриано, должно быть, стараясь скопировать и интонацию.

— «И чего вы добивались, принеся сюда это? Хотя нет, не отвечайте, я и так знаю. Беспомощная попытка, но хоть что-то, надо отдать вам должное».

— А тот? — подсказал Ксандер.

— А тот… он так глухо говорил… «Если вы так догадливы, то к чему этот вопрос». Черный же, ну, дон Франсиско, ему: «Вот, значит, как? Значит, все еще смешнее». И еще посмеялся. А тот, второй, так, сухо: «Все же, к вопросу о Фландрии».

Ксандер весь обратился в слух: вот это было новое. Адриано же словно нарочно оттягивал — поежился, потом облизнул губы, наклонил голову, будто надеясь, что под другим углом его мозг сможет лучше работать, и наконец снова заговорил, медленно, чуть запинаясь:

— А он так… «Если вы про страну, то мы здесь не на торгу.

Тем более, что торговаться вам нечем. Но спасибо, что подарили мне еще одну тайну». Второй что-то прошипел — не расслышал, но что-то про вассалов. А черный: «Что такое вассалитет на самом деле, вы еще увидите».