Король русалочьего моря

— Я о другом, отец, — возразил тот. — Я о том, что фламандского щенка надо отправить с Хьелой.

Ответом ему было молчание; Ксандеру представилось, что не иначе как остальные двое уставились на своего сына и брата, будто тот рог отрастил. Фламандец и сам бы уставился — он и так-то ушам поверить не мог.

— Ты с ума сошел, Франко?! — нарушил паузу дон Луис. — Или захотелось поэкспериментировать? Снова? Тебе напомнить, чем это в прошлый раз обернулось?

— Не кричи, брат.

— Твой брат прав, Франко, — вмешался дон Фернандо.

— Это неоправданный риск.

— Вот как? — в голосе дона Франсиско не осталось и следа иронии; пожалуй, сейчас можно было бы назвать его даже угрожающим. — Тут риск будет в любом варианте, отец, но…

— Исабель мы рискуем в обоих случаях, — спокойно отозвался герцог. — А Иберией — только в одном.

— Тем более что Иберией мы уже достаточно рискуем, — вставил дон Луис. — Чрезмерно, я бы сказал. Тем более что проклятие…

Белла рядом с Ксандером вдруг судорожно вздохнула.

Он обеспокоенно на нее глянул — еще не хватало и ей тут запылать — и увидел опасность едва ли не равную: судя по сморщившемуся носу и прищуренным глазам, иберийка вот-вот собиралась чихнуть.

Удара сердца ему хватило, чтобы представить себе последствия. А спустя этот удар сердца он сделал единственное, что за это время придумал: попросту зажал ей рот, да и нос заодно. Она незамедлительно схватилась за удерживающую ее руку потеплевшими от гнева пальцами, шрамы на его запястье сочувственно заныли, и он отдернул руку, вырвав ее из опасной хватки.

— Как ты смеешь! — прошипела она.

— Вы хотите, чтобы нас снова нашли? — прошипел он в ответ.

— Не смей! Меня! Касаться!

Изнутри раздались шаги, и они изо всех сил прижались к стене. К счастью, подошедший не стал выглядывать в коридор — но к несчастью, он закрыл дверь.

— Мы тогда ничего о собственно планах дона Франсиско не узнали, — сказал Ксандер.

Напоминать о том, почему так вышло, сейчас не казалось разумным.

— Дядя Франко никогда ничего не сделает помимо воли деда, — сказала Белла с той уверенностью, с какой всегда говорила, когда хотела убедить саму себя. — Ты же слышал тогда. Он предложил план, но в открытую, они его одобрили…

— Но мы не знаем, что это был за план, сеньора. И одобрили его не все, и…

— Какой бы ни был, он для блага Иберии.

— … «Остмарк уже пожалел».